Портрет - Татьяна Казакова

– Если не хочешь говорить, не говори. Но мы с бабушкой подозреваем… нечто другое… что ты… подверглась насилию…

Лиза долго мочала, плечи вздрогнули, послышался приглушенный всхлип. У Гели защемило сердце от жалости и сочувствия. Она села к ней на кровать и стала ее гладить, беззвучно плача. Лиза зарыдала громче, потом повернулась, обняла мать и прижалась к ней вздрагивающим телом.

– Мамочка, это такой кошмар… За что… почему… она подстроила…

Геля глотала слезы, пытаясь понять, что она говорит.

– Ничего, моя родная, не надо… успокойся……прошу тебя… Не надо…

Лиза потихоньку успокаивалась. Геля собралась с духом и, сделав усилие, спросила, обмирая и боясь услышать ответ.

– Кто он?

– Больше никогда не буду ни с кем знакомиться! Ни за что!

– Кто он?

Вопрос растворился в паузе.

– Юра! – Выпалила Лиза, все так же, не отрываясь от матери и боясь взглянуть на нее.

Геля выдохнула.

– Это было у него?

– Да.

– Как ты оказалась у Телегина?

– Он проезжал мимо,… я стояла… на улице, а он…Телегин… он побил его.

– Убить его мало. Лиза, наверное, надо показаться врачу.

– Нет… Не-ет, – замотала головой Лиза.

– Тебе никуда не надо будет ходить. Бабушка договорится, врач придет сюда. Хорошо?

Лиза промолчала.

– Давай, я принесу успокоительное, ты поспишь, а завтра тогда решим, что делать Ладно?

Лиза кивнула.

– А на работу? Я не могу туда идти.

– Не волнуйся, мы возьмем больничный, побудешь немного дома.

Геля вышла, накапала валерьянки. Анастасия Максимовна, молча наблюдавшая за ней, так же молча взяла у нее из рук рюмку с резко пахнувшей жидкостью и вместо нее дала таблетку.

– Валерьянка сейчас не поможет, возьми вот это.

– Спасибо, мам.

Анастасия Максимовна смотрела ей вслед – господи, дочка сразу стала маленькой и беззащитной, как в детстве.

– Выпила? – Спросила у вернувшейся Гели.

– Да, выпила и легла, – не глядя на мать, ответила та.

Они замолчали, а когда Геля подняла на нее глаза, увидела, что ее «железная» мама, как она всегда думала, плачет, горестно глядя на нее.

– Не плачь, мамочка, не надо.

Но слезы по волшебству не исчезли. Они долго так сидели, плача и успокаивая друг друга.

– Значит, все-таки изнасилование? – Подытожила Анастасия Максимовна и громко высморкалась. – Я завтра приглашу гинеколога и психолога – не из своей клиники, а бывших коллег. Все обойдется… Господи! Что я говорю? Это травма на всю жизнь… Геля, ты узнала, кто он?

– Юра, ее новый знакомый.

Она с тоской подумала – «ну вот сейчас начнется – я же говорила, предупреждала, ты никогда меня не слушаешь». Но мать только вздохнула, правда, бросила на нее весьма красноречивый взгляд.

* * *

Прошло несколько дней, Лиза была на больничном, Геля отменила дополнительные занятия и сразу после института бежала домой, сменить Анастасию Максимовну. Психолог посоветовал пока не оставлять ее одну и поменьше расспрашивать. Они старательно делали вид, что ничего не произошло. Геле вдруг пришла мысль отправить ее в СПА салон. Посоветовавшись с врачом, из предложенных процедур выбрали «теплые морские камушки».

В салон пришли все втроем. Отправили Лизу на «камушки», а сами тоже решили расслабиться. Им посоветовали «77 минут блаженства», и действительно это было блаженство, особенно после всей этой нервотрепки.

После салона Геля предложила зайти в ресторан. Все были расслабленные и довольные, совсем как прежде, как будто ничего не случилось.

– Мам, синяка больше не видно?

– Нет, немного желтизна.

– Я тогда завтра на работу пойду.

– Ты можешь еще посидеть дома, а хочешь, вообще не работай.

– Нет, мам, это неправильно, и потом, мне нравится.

– Но ты вроде никогда не любила цифры?

– А теперь нравится, представляешь. Да и пойдем в спортзал, а то уже много пропустили. Даже бабушка сачканула.

Анастасия Максимовна хотела что-то возразить, но только согласно кивнула. Она сильно изменилась за эти дни – не кричала, не делала замечаний, не ворчала, а была непривычно молчалива. Геля уже с беспокойством приглядывалась к ней.

– Бабушка, давай вместе с нами ходить? Вместе же веселее, правда?

– Конечно, родная, вместе лучше. Девочки, когда же мы на дачу переедем?

– Ой, мам что-то не хочется, и здесь еще дел полно. Давайте числа 25?

– Ну ладно, надо посмотреть по календарю… А может, в выходные съездим? Не будем ничего делать, будем как дачники, поставим качели, пожарим чего нибудь?

– Да, пожалуй, можно съездить, если дождя не будет.

– Мам, – после небольшой паузы произнесла Лиза, – ты Телегину звонила?

Геля покачала головой. – Я думаю, если бы не он тогда. – она сглотнула и замолчала.

– Я позвоню, доченька, обязательно позвоню.

– А хотите, пригласим его на обед? – Неожиданно предложила бабушка.

– Знаете что? – Вдруг предложила Геля. – Вы сейчас поезжайте домой, а я поеду к Телегину и поговорю с ним. Надо уладить одно недоразумение.

Они вместе спустились в метро, Лиза с бабушкой поехали домой, на «Речной вокзал», а Геля вышла на «Динамо».

Что она скажет ему? Конечно, он обижен, больше не звонит, но она тоже не могла собраться с духом набрать его номер. Ничего, она сейчас все ему объяснит. Господи! Как же она соскучилась!

* * *

Вчера был Алик, долго рассматривал картину и, наконец, сказал.

– Я могу ее купить хоть сейчас.

– Алик, – он замялся, – но ты же понимаешь, мне хочется показать ее. Ты выставишь?

– Нет вопросов. Выставка пройдет с 20 июня. Не очень удачно, сейчас не сезон, многие разъехались, зато будут из регионов и иностранцы, конечно. Я уже разослал приглашения на 19. Тебе сколько оставить?

– Я не знаю пока.

– Ну ладно, твоих гостей всегда приму. Да, будут очень интересные работы.

– Скворцов выставляется?

– Да, он много работает – у него, кажется два портрета.

– Когда он только успевает? – Проворчал Телегин.

– Ну, количество не означает качество, хотя, я видел – картины замечательные.

– А Корякин?

– Очень интересная картина.

– Кубизм?