Милкино счастье - Лана Ланитова

– А, это вы, граф! – немец косо улыбнулся, непроизвольно прикрывая шрам ладонью.

Людочка поняла, что они были уже знакомы.

Доктор провел посетителей в небольшую, строгую приемную. Здесь стоял черный кожаный диван с высокой спинкой, широкий письменный стол, шкаф с книгами, пара стульев и более ничего. Далее шли высокие двери в процедурную.

– Может быть, чаю? – предложил доктор графу, вежливо, но немного отстранено. Чувствовалось, что это предложение звучало скорее для приличия.

– Нет, спасибо, Артур Карлович. Нам, если честно, некогда засиживаться. Как-нибудь в другой раз.

– Кстати, хотел узнать: как здоровье Его Сиятельства, князя Константина Николаевича?

– Благодарствую, все в порядке.

– Он нынче не заедет в наши края?

– Точно не могу-с сказать. Недавно я получил от него письмо, он сообщал, что едет за границу. Насколько понял, он собирался пробыть там до зимы.

– Ну-с, а чем я могу быть вам полезен, Анатолий Александрович? – решительно произнес доктор.

– Можете, можете… Прежде я хотел бы вас познакомить с моей спутницей. Сию милую барышню зовут Людмилой Павловной Петровой. Прошу любить и жаловать.

– Очень приятно, – доктор галантно кивнул Людмиле.

– Артур Карлович, нам надо бы уединиться для небольшого конфиденциального разговора.

– Ну что ж, – доктор порывисто встал. – Пусть Людмила Павловна подождет нас здесь, а мы с вами, граф, можем пройти в процедурную.

Распахнулась высокая, крашеная белой краской дверь, пахнуло касторкой, какими-то мазями, йодом и прочими медицинскими запахами. Людочка невольно поежилась: что он опять задумал? Я же совершенно здорова.

* * *

Дверь плотно закрылась перед самым ее носом. Она попыталась прислушаться, но тщетно.

– Артур Карлович, я прошу вас сделать этой юной особе несколько больших клистиров.

– Она нездорова? Что-то с пищеварением?

– Нет, она здорова… Но клистиры ей не помешают. Сделайте несколько и довольно объемных.

– Хорошо. Объем я регулирую на месте.

– Да, пожалуй. Я только попрошу вас быть с ней настойчивым, руководствуясь не ее жалобами и женскими капризами, а скорее медицинской необходимостью и пользой. Словом, не принимать от нее никаких возражений, проявляя бóльшую решительность, чем с другими. Вы меня понимаете? Я отъеду на пару часов. Вернусь и буду ждать. У вас она должна пробыть не более трех часов. И все три часа – никаких снисхождений. Даже если будут слезы… Буду откровенен. Вопрос тонкий… Я ценю и всегда ценил, доктор, ваше понимание. И понимание это будет и впредь мною щедро оплачено. Итак, она… Она должна почувствовать полное унижение. Возможно, физическую боль. Немного. И вот еще что… Как только закончите, пусть она примет у вас ванну с вербеной или лавандой. И сразу после ванны, вы дадите мне знак. Я должен с ней остаться наедине.

– Но?

– Доктор, не стоит фантазировать, мне хватит и пяти минут, – перебил его Краевский.

– Как вам будет угодно, – кивнул Нойман, нервный тик свел его обожженную щеку.

Нойман почувствовал, как рука Краевского нырнула в карман белого халата, хрустнуло несколько купюр. Артур Карлович не стал противиться.

– Я все понял, Анатолий Александрович. Лишь бы не было проблем с дамой. Видите ли, она очень юна, нежна и, судя по всему, совсем неопытна. И как я понял, в Карлсбаде ей не доводилось бывать.

– Вы все правильно поняли. А потому надеюсь на ваше красноречие…

* * *

– Мила, я оставлю тебя в клинике. Доктор Нойман – наш европейский светило. Он все тебе объяснит. Я отъеду по делам. Не скучай, любимая, я скоро вернусь.

– Анатолий Александрович, вы куда? – ее глаза смотрели жалобно и испуганно.

– Не беспокойся, Мила. Я съезжу в Управу. Вчера я получил один важный циркуляр. Я ненадолго. Ты и не заметишь, как я вернусь.

– Но…

– Никаких но… Вспомни, ты обещала меня слушаться, – понизив голос, решительно произнес он. – И доктора тоже слушайся. Все, что он будет делать, необходимо. Ты поняла? Необходимо, если ты желаешь стать настоящей светской барышней.

– Но что? – в ее глазах стояли слезы.

Он не ответил и молча вышел. Хлопнула входная дверь, Людмила вздрогнула. Сердце стучало так громко, что она слышала его стук где-то у себя в горле.

– Сударыня, зачем вы плачете? – растерянно пробормотал доктор, оставшись с Людочкой наедине. – Я не собираюсь причинять вам боль. Возможно, вам будет чуточку неприятно. Не более. Я буду аккуратен.