Осенний трон - Элизабет Чедвик (Англия)

Винчестерский замок,

сентябрь 1182 года

Алиенора подошла к колыбели и посмотрела на своего младшего внука, пускающего пузыри в мягкой овчине. Нянька недавно покормила его, и он был вполне доволен собой и окружающим миром. На круглой макушке и бровках поблескивали тонкие золотисто-каштановые волосики. Глаза голубого цвета, как у всех младенцев, и мягкие, еще неопределенные черты лица. Тем не менее крепкое сложение порадовало Алиенору, и она улыбнулась.

Дочери уже подарили ей внуков, но знала она о них только по письмам и известиям через гонцов. Правда, это положение дел вскоре может измениться. Ее дочь Матильда, герцогиня Саксонская, вместе с мужем и тремя детьми была отправлена в изгнание из-за разногласий с их сюзереном, римским императором. Они нашли приют в нормандских владениях Генриха. Сам король принимал активное участие в переговорах, стремясь вернуть их домой. Но на дипломатию требуется немало времени.

Сладкую боль причиняло Алиеноре знание того, что Матильда с детьми так близко и все же недосягаема. Их с Генрихом перемирие не простиралось настолько, чтобы она могла пересечь Узкое море и увидеться с ними.

– Чудесный мальчик, – сказала королева Изабелле, и младенец наградил ее за эти слова беззубой улыбкой.

Невозможно устоять перед желанием вынуть его из колыбельки, подержать на руках это бесценное маленькое существо. Давно она не нянчилась с малышами, а этот казался воплощенной невинностью, несмотря на обстоятельства его рождения, о которых все предпочитали молчать.

– Такого добродушного характера ни у кого не встречала. – Изабелла тоже улыбалась, но вид у нее все равно был измученный. – Не понимаю только, почему Иоанн настоял на том, чтобы сына назвали Ричардом. И Генрих одобрил.

Алиенора отнесла мальчика к окну, поближе к свету:

– Кто знает, почему Иоанн делает то, что он делает? Можно только гадать. Моя догадка такова: в качестве графа Пуату Ричард проявил себя талантливым полководцем и настоящим мужчиной, и если этот мальчик вырастет похожим на своего дядю, то достигнет больших высот. – Она погладила младенческую щеку и подумала, что ребенок – это то, чего нет пока у Ричарда, и вполне в духе Иоанна было назвать сына именем брата, чтобы лишний раз уколоть его. – Как чувствует себя Белла?

Графиня поджала губы:

– Ей пришлось нелегко. Роды затянулись, потому что малыш крупный. Его сразу же отдали кормилице, и дочь почти не видела младенца – так лучше. Амлен получил хорошее брачное предложение от Роджера де Ласи. Он уже в возрасте, спокойный и порядочный мужчина.

– Что говорит сама Белла? – Алиенора ласково потрепала внука по волосикам. Когда он ответил сияющей улыбкой, ее окатило волной счастья.

– Она сделает то, что ей велят, – безжизненным тоном произнесла Изабелла. – Дочь понимает, что выбор у нее ограничен и что если хочет когда-нибудь добиться прощения Амлена, то должна вести себя безукоризненно. Недостаточно быть просто хорошей, нужно быть идеальной – ради нее самой и ради младших сестер. Пока она находится в Шафтсбери со своей тетей.

У королевы сжалось сердце. Уж она-то не понаслышке знала, что такое быть узницей. Но девочка сама выковала себе кандалы, когда решилась совершить то, что совершила. Алиенора чувствовала себя виноватой, ведь в этом был замешан Иоанн, который повел себя бесчестно. Но что она могла поделать?

– Я благодарна тебе за то, что ты привезла внука. Вы уже определили его дальнейшую судьбу?

– Он будет воспитываться в Вудстоке, вместе с ребенком Иды де Тосни, – сказала Изабелла. – Я как раз везу его туда.

– Вы не оставите его у себя?

Изабелла покачала головой:

– Это было бы неразумно, и все равно Амлен не позволил бы. Он… – Слезы заблестели у нее на ресницах. – Ах, пусть все идет, как идет. Время залечит раны. Это единственное лекарство.

Но останутся шрамы, в том числе и на их дружбе, несмотря на то что теперь их кровь смешалась в венах этого ребенка.

На следующее утро Изабелла выехала в направлении Вудстока вместе с малышом и кормилицей. Алиенора махала им вслед с принужденной улыбкой и тяжелым сердцем. Да, случаются вещи и похуже, но пройдет много времени, прежде чем улягутся волны от этого происшествия.

Вернувшись в свои покои, она принялась составлять письмо епископу Вустерскому. Внезапно ее прервали сообщением о прибытии посланца от Матильды, ее дочери. Когда тот предстал перед Алиенорой, она с удивлением узнала в нем Роберта Лондонского, одного из приятелей Уильяма Маршала по рыцарским турнирам. Он был молодым рыцарем из королевской свиты, но успел доказать свое военное мастерство в сражениях. Такого человека не пошлют с малозначительной вестью. Надо быть готовой к плохому, сказала себе Алиенора.

Его лицо раскраснелось, глаза лихорадочно блестели. Когда он опускался перед королевой на колено, то чуть не упал. Алиенора забеспокоилась еще сильнее. И подумала, что с Гарри или Матильдой случилось что-то ужасное. Однако письма, которые вручил ей рыцарь, не содержали ничего, выходящего за рамки обыденных новостей. Роберт сказал, что собирался ехать в Англию по своим делам, а письма послали с ним, просто чтобы не упускать удобной оказии. Но при этом было заметно, что путешествовал он в спешке и явно хворал.

– Ты нездоров, как я погляжу.

– Ничего страшного, госпожа, простудился в дороге, – просипел Роберт. – Надо было уйти с палубы, когда плыл на корабле.

И тут он тайком от остальных сделал указательным пальцем жест, которым дал понять Алиеноре, что не может открыто передать ей все, что поручено. Ее любопытство возросло, а вместе с ним и беспокойство.