Через вселенную - Бет Рэвис

В голосе ее звучит восхищение.

Харли разбрызгивает по холсту серебряную краску.

— Нет, — говорю я, нагибаясь над картиной, — они рассеяны, а не так плотно друг к другу. Разбросай их пошире. И они разного размера. Одни побольше, другие — просто искорки.

Эффект такой, будто я сделал что-то непристойное. Харли медленно поворачивается ко мне. Эми широко распахивает глаза.

— Ты видел звезды? — голос Харли звучит обвиняюще.

— Я… эээ…

Взгляд Эми впивается в мои глаза. Я знаю — она ищет в них сияние звезд.

— Всего один раз.

— Как? — выдыхает Харли.

— Из двери шлюза. Для сброса мертвых.

Эми резко поднимает на меня глаза.

— Где это? — спрашивает Харли напряженным тоном, и мне вспоминается период, когда он в последний раз был на том, что Док назвал «нисходящей спиралью».

— Не на уровне фермеров.

Харли разочарованно сникает. Он не входит в число немногих избранных, у кого есть доступ к другим уровням: всю свою жизнь он провел здесь, на уровне фермеров.

— А нам можно посмотреть? — спрашивает Эми. — Можно нам посмотреть на звезды?

О да, я хочу их ей показать. Хочу, но не ему, не сейчас, не вместе с ней. Я хочу быть тем, кто вернет Эми ее звезды.

Но что скажет Старейшина? Что он сделает? Со мной… и с ней?

— Нет, — отвечаю я. — Старейшине это не понравится.

Глаза Эми сужаются и превращаются в две нефритовые булавочные головки.

— Я видела Старейшину, — произносит она, и голос ее сочится отвращением.

Харли фыркает, и Эми обращает свой взгляд на него. Для нее в Старейшине нет ничего смешного.

— Великие звезды, что такого он мог сказать, чтобы тебе не понравится? — смеется он.

— Старший сейчас говорил про шлюз, — Эми сдерживает ярость, кипящую внутри, так, как, наверное, человек сдерживает рычащую собаку, которая рвется с поводка. — Он хотел меня в него выбросить, чтобы я не создавала «проблем» на корабле.

Харли по-прежнему смеется.

— Он бы так не сделал!

Эми даже не улыбается.

— Сделал бы, — говорю я. Смех Харли обрывается, он поворачивается ко мне.

— Может, он это сказал, чтобы припугнуть, но он бы никогда не…

— Нет, — прерываю я, собрав в голосе всю твердость. — Сделал бы.

Харли снова набрасывается с кистью на холст, но теперь лоб его нахмурен.

— Он не любит «проблем», — объясняю я Эми. — Не любит, когда кто-то отличается от остальных. Он говорит, что различия — это первая причина разлада.

— Прямо Гитлер какой-то, — бормочет Эми. Что она имеет в виду? Старейшина всегда мне говорил, что Гитлер был для своего народа мудрым и образованным лидером. Может, она хотела сказать, что Старейшина — сильный лидер, как и Гитлер? Вот только построение фразы необычное — еще один пункт, по которому мы непохожи, еще одно различие, которое, уверен, Старейшине бы не понравилось.

До того сидевшая у окна, Эми вдруг вскакивает. Быстро скрутив волосы в пучок, она хватает со стола две сухие кисти и закрепляет его — Харли не успевает даже рта раскрыть — а потом принимается мерить комнату шагами, словно зверь, которому мала его клетка.

Харли снова фыркает, но у меня в голове вспыхивают воспоминания: вот Старейшина идет по нижнему уровню, улыбаясь фермерам и рабочим улыбкой доброго дедушки, а потом поднимается вместе со мной на уровень хранителей, с отвращением огрызаясь на их тупость. Вот он вдалбливает в меня уроки, каждый раз подчеркивая важность контроля. Вот в первые дни моей жизни на уровне хранителей его лицо кривится от отвращения всякий раз, когда я делаю что-нибудь не так, как надо. В моем воображении лицо Старейшины раскалывается на две половинки так же, как, наверное, раскололась и его душа.

И вдруг я осознаю: да, этот человек, с которым я жил три года, предводитель всего корабля, чья власть на борту абсолютна… этот человек способен убить кого угодно и когда угодно.

Он мог бы.

— Но зачем ему это делать? — спрашиваю я.

— Не знаю. И… почему меня? Я ничего не значу. Зачем пытаться убить меня?

Кисть Харли замирает в воздухе. Тяжелое молчание пропитывает комнатку насквозь.

— Теперь уже — не только тебя, — говорю я, и мои слова рассекают воздух, словно стрелы. — Один человек был убит. Тогда я и выглянул наружу — помогал Доку со Старейшиной отправить тело к звездам.

— Кто? — с ужасом в голосе выдыхает Эми.

— Мистер Уильям Робертсон.

— Я его не знаю, — облегченно говорит она. И только тут я понимаю: она боялась, что это ее мама или папа умерли и плывут теперь среди звезд.