Отвага и любовь - Кэтрин Арчер

Мередит отшатнулась.

— Я не могла сказать вам о том, что… что она… Он крепко обнял ее.

— Я знаю. Вы хотели оградить ее. Но есть кое-что еще, нечто такое… — Он глубоко вздохнул. — Селеста призналась, что ждет ребенка.

— Ребенка? О, Господи! Что же нам делать? — Мередит и представить не могла, что все так ужасно.

Роланд опустил ладонь на ее дрожащую руку. Его прикосновение было легким, успокаивающим. Он взглянул ей в глаза.

— Как я сказал, Селеста и я предприняли уже шаги, чтобы решить эту проблему.

— Пожалуйста, в чем они состоят?

— Селеста написала письмо, в котором сообщает сэру Джайлсу о его надвигающемся отцовстве. Она должна взять на себя частичную ответственность за случившееся. Я добавил официальное письмо от себя, заявив, что верю в то, что он поступит правильно, то есть сделает то, что обязан сделать по закону чести.

Мередит покачала головой.

— Что, если он откажется?

— Не откажется. Он потеряет свое положение рыцаря вашего отца, и ни одна знатная семья не возьмет его на службу.

— Вы не можете быть в этом уверены. — Хотя Мередит с горячностью спорила, она отчаянно хотела, чтобы это свершилось. Но Роланд обязан знать все. — Я должна кое-что сказать. Правда, не знаю, насколько это важно… Когда сэр Джайлс был здесь в последний раз, я заметила, как враждебно он настроен к вам. Не сдержавшись, я спросила его, почему он так относится к вам. И он ответил, что у него есть личные причины ненавидеть вас, хотя он их не назвал. Что он мог иметь в виду? Роланд пожал плечами.

— Я не знаю и знать не хочу, что он имел в виду. Он не сможет воспользоваться этим в качестве отговорки для того, чтобы и дальше позорить вашу сестру.

Мередит закусила губу.

— Боюсь, что он опасный человек. Роланд поднял черные брови.

— Он не первый, кто испытывает ко мне недобрые чувства.

Она нахмурилась.

— Орин. Я знаю. Но по какой причине — известно.

Роланд покачал головой.

— Мередит, когда-то в юности я одержал победу над сэром Джайлсом на одном из турниров. Так что же мне теперь, бояться его?

Она вздохнула.

— Нет, конечно. Я просто подумала о том, что вам надо быть начеку.

Она не могла бы отрицать, что в его ответе прозвучала самонадеянность.

— А я всегда начеку. И уверен, что, даже если он и ненавидит меня, он сделает то, что должен сделать в отношении вашей сестры. — Роланд отвел взгляд. На миг лицо его потемнело, когда он сказал: — Я прослежу за тем, чтобы он это сделал.

У Селесты будет ребенок. Но почему сестра сказала об этом Роланду, а не ей? — недоумевала Мередит. Щемящая грусть охватила ее. Она надеялась, что со временем они с Селестой станут ближе друг другу, однако этого не произошло. Селеста замкнулась в своей беде. Мередит взглянула на Роланда.

— Почему моя сестра поделилась с вами, а не со мной?

Роланд состроил гримасу.

— Мы… она не собиралась делать этого, Мередит. Это произошло по чистой случайности. Просто Селеста была расстроена, и, в конце концов, дело кончилось тем, что она разоткровенничалась, когда я сказал ей, что мне известно, что вы вышли за меня, чтобы защитить ее.

— С чего вы взяли? Я вам ничего такого не говорила.

— А мне и не надо было говорить. Я достаточно хорошо узнал вас, чтобы сделать собственные выводы, Мередит. Вы относитесь к числу женщин, которые считают, что обязаны защищать и опекать тех, кого любят…

— Однако я не смогла ничего сделать, чтобы уберечь Селесту от этого человека. Он использовал ее самым отвратительным образом…

Мередит все время пыталась поговорить с Селестой, пыталась понять причину ее нескончаемых слез. Теперь это стало понятно. И если Джайлс будет отказываться делать то, что должен, ее муж заставит его!

Роланд почувствовал, как у него перевернулось сердце, когда Мередит взглянула на него. В ее взгляде читалось желание поверить ему, позволить взять на себя столь тяжкую ношу. Он машинально обнял жену за плечи.

— Селеста старше вас, и, даже если бы это было не так, эту проблему решать не вам.

— Но мой отец всегда считал, что я… — Мередит посмотрела на него. В ее зеленых глазах была тоска. — Селеста не такая, как другие. Она более ранимая, чем все мы.

Роланд покачал головой.

— Мне кажется, причина такой «ранимости» Селесты заключается в том, что ее избаловали. Насколько я могу судить, она полностью здорова. И психически, и физически. Ваш отец не имеет права рассчитывать на вашу заботу о ней. Это губительно для нее. Возможно, ваш отец — хороший человек, но многие хорошие люди не видят собственных промахов.

Мередит взволнованно взъерошила свои длинные рыжие волосы.

— Я не желаю неуважительно думать о своем отце. Он прекрасный человек. Мне кажется, что Селеста очень похожа на нашу маму, которую папа очень любил.

Роланд ответил не сразу, потому что задумался о своем отце. Могло ли все сложиться по-другому в их собственном доме, если бы Алберт Себастиан отнесся по-другому к той беде, которая случилась в его жизни?

Он не собирался исправлять и ее прошлое. Он просто хотел убедить Мередит, что она не должна взваливать на себя проблемы всех родственников.

Селеста явно была не столь предана своей сестре, судя по тому, как она вела себя сегодня с ним. Но Роланд не станет рассказывать Мередит об этом. Чтобы не причинить ей лишнюю боль.

Он сильнее обнял жену.

— Селеста сама выбрала этого человека. Ей самой и решать эту проблему. А я готов лишь помочь.

— А что, если Джайлс все-таки откажется выполнить свой долг? — Ее глаза тревожно округлились. — Это очень упрямый человек.

— Я уверен, что он сделает, как я ему велю. Если нет… — Роланд долго молчал, пожимая плечами, — как я тоже уже говорил вам, я готов прибегнуть к более решительным мерам, чем письмо, призванное убедить его в том, что ребенок вашей сестры не должен быть незаконнорожденным.

От этого слова у Мередит все перевернулось внутри. К счастью, она ощутила на своих плечах успокаивающую руку Роланда. И почувствовала в нем не только защитника, но и зрелого мужчину. На передний план вышло все томление последних дней. И ночей, которые она провела без сна, думая о нем, лежавшем на этой огромной кровати так близко и вместе с тем так далеко и боровшемся со своим желанием.

Роланд, видимо, испытывал нечто подобное, потому что его глаза потемнели и сузились, а взгляд остановился на ее губах. Сиплым шепотом он произнес:

— Мередит, то, что произошло в Кингсбридже…

Она не дала ему договорить — решительно подставила свое лицо, и Роланд прижался губами к ее губам. Сладкое нарастающее тепло разлилось в ее груди, охватило все тело. Мередит вздохнула и обвила его шею руками.