Вот это женщина! - Лора Энтони

Киган стоял на лужайке перед домом и всматривался в результаты его и Рен тяжелой работы. Снова наступил канун Рождества, но на этот раз погода была гораздо приветливее, чем год назад. Да и он сам значительно отличался от того человека, который постучался тогда в дверь ее дома.

Во дворе красовался Санта-Клаус рядом с девятью северными оленями, запряженными в сани. Эльфы-помощники глядели с деревьев и из-за угла дома. Множество разноцветных гирлянд опутали весь дом и даже перила крыльца, покрашенные в яркие, веселые тона.

Киган улыбался. Скоро прибудут гости.

Теплое, радостное чувство зашевелилось в его душе, когда он оглянулся и увидел, что Рен наблюдает за ним. За прошедший год он ни на секунду не пожалел о своем решении, сделанном год назад, когда он без спросу пробрался в маленькую комнатку на чердаке сарая.

Пасторальная обстановка удаленной фермы заставила его вернуться в счастливое прошлое. Киган вновь почувствовал привязанность к земле, к корням. Он понял, что ему гораздо больше нравится работа на ферме, чем служба в полиции. Ферма понемногу стала разрастаться. Стадо насчитывало двадцать пять коров вместо прежних семнадцати, и они надеялись в следующем месяце купить еще нескольких.

Они с Рен ходили в кино, совершали долгие прогулки по лесу, сидели в тишине перед камином после ужина. Весной он часто приносил Рен полевые цветы и устраивал пикники у озера. Летом они ночами сидели во дворе и смотрели на звезды. Иногда они засиживались далеко за полночь и потом утром никак не могли встать.

Каждый день Киган просыпался с ощущением, что прошлое отходит все дальше, что он любит и любим. Каждый день с Рен становился все счастливее, он начинал получать удовольствие от самых простых мелочей. Его трогали и волновали звуки ее смеха, прикосновение ее пальцев, блеск в ее глазах, когда она смотрела на него.

Их физическое влечение становилось все сильнее, до того дня в конце сентября, когда Киган, поняв, что не сможет больше ни секунды прожить без Рен, предложил ей выйти за него замуж. Они обменялись кольцами прямо здесь, в доме. Отец Дюваль сочетал их браком.

Даже сейчас вспоминая о страстности, с которой приняла его Рен, Киган почувствовал, как его щеки заливает краска.

Оставив ботинки на коврике с надписью: «Добро пожаловать!», он вошел в дверь позади дома. С удовольствием принюхался к щекочущим ноздри запахам Рождества, витающим в доме. Перечная мята, тыква, корица, жареная индейка, домашние пироги и яблочный сидр.

Заглянув в комнату, Киган увидел большую елку, под которой громоздилась куча подарков. В этом году он купил Рен множество подарков. Над дверью висела веточка омелы, и, хотя на улице было не так уж холодно, в гостиной, весело потрескивая, горел камин.

— Дорогая, — позвал он. — Где ты?

Рен вышла из спальни.

При виде ее сердце Кигана подпрыгнуло и забилось где-то в горле.

Она была так красива. На ней было красное бархатное платье с черной отделкой. Точеную шею украшала нитка жемчуга, подаренного ей родителями на тринадцатилетие. Она улыбнулась ему, но он заметил, что в ее глазах стоят слезы.

— Рен, милая, что случилось?

— Я только что говорила по телефону, — сказ ала она, — с доктором Уинстоном.

Киган вздрогнул.

— Ты больна? — Он не сможет жить без нее.

— Нет. Я здорова.

Киган недоверчиво на нее посмотрел.

— Тогда зачем доктор Уинстон звонит тебе, да еще в канун Рождества… — Тут он замолчал, пораженный внезапной догадкой. — Ты беременна? — Его переполнила радость. Он так хотел ребенка.

Рен кивнула, на ее лице расцвела счастливая улыбка.

— Это хорошо, да? Ты счастлив? Я хочу сказать, мы никогда об этом не говорили…

Легко подняв жену на руки, Киган закружил ее по комнате.

— Счастлив? Не то слово!

— Я вот тут подумала, — сказала Рен, когда прекратился поток поцелуев и Киган опустил ее на пол.

— О чем?

— Если будет девочка, мы можем назвать ее Кэтрин Маргарет, если ты, конечно, не против.

Рен хочет назвать их дочку в честь жены и дочери, которых он потерял? Какая же необыкновенная женщина ему досталась. Он каждый день благодарил Бога за этот дар.

— Это будет чудесно, — сказал он растроганно.

— А если будет мальчик, мы, конечно же, назовем его Киган-младший.

— Я уже говорил, что люблю тебя? — спросил Киган.

— Может быть, раз или два. — В ее глазах зажглись веселые огоньки.

— Миссис Уинслоу, — вскричал он. — Боюсь, сейчас мне придется отнести вас в спальню, чтобы…

— Но уже через час приедут гости, а я еще картошку не почистила!

— Тогда пусть едят сырую и в кожуре.

Рен прерывисто вздохнула, чувствуя облегчение и счастье оттого, что Киган так воспринял новость о ребенке. Больше всего она боялась, что после случившегося с его дочерью он не захочет иметь детей. Так боялась, что никогда не обсуждала с ним эту тему. Даже несмотря на то, что ему удалось многое перебороть в себе за последний год, Рен боялась, что в душе Кигана еще осталось что-то темное и печальное. Наконец сбылась ее мечта, которую она лелеяла долгие годы.