Много дней лета - Леона Шелл

— Создание художественной школы держится в строгом секрете, — почти застенчиво сказал Билл. — Представь, она станет достоянием прессы, которая не оставляет мою личную жизнь без внимания. Ведь роль благодетеля совершенно не вписывается в мой имидж.

— Папа! — Дочь рассмеялась. — Не хочешь же ты сказать, что тебе нравится скандальная репутация?!

— Нравиться? — Он прищурил голубые глаза. — Да я горжусь ею! И время от времени даже стараюсь поддерживать ее. Чем больше вызывающих скандалов, тем лучше! Чему может порадоваться шестидесятилетний старик, если не вырезкам из газет, где он запечатлен на снимках полным сил, в обществе знаменитых красавиц?! — Билл залпом допил коньяк. — Только, пожалуйста, не думай, что я заводил какие-либо романы при жизни твоей матери. Я, конечно, не отрицаю, что заглядывался иной раз на красоток, но дальше этого никогда не заходило. Я знаю, ты не одобряешь мой образ жизни…

Отец внезапно замолчал, лицо его расплылось в улыбке. Дело в том, что в комнату вошла Клаудиа и что-то сказала по-итальянски.

— Кажется, комната для мен готова, так что я пошел. — Билл провел рукой по волосам дочери. — Завтра я отправляюсь обратно, причем как можно раньше. Мои сорванцы находятся без присмотра слишком долго. Кстати, могу подбросить тебя до аэропорта, если, конечно, ты не пожелаешь провести денек-другой в моей школе, — осторожно, словно боясь отказа, предложил художник.

— Хорошо, я подумаю. — Клара не знала, как сложится следующее утро: все зависело от того, попросил ли Леонардо ее остаться.

Девушка вернулась в спальню, где провела две ночи с хозяином замка. В душе еще теплилась надежда, что рано или поздно откроется дверь и войдет возлюбленный. Она провела в ванной, казалось, целую вечность, затем, чтобы не надевать рваную сорочку, накинула его шелковый халат, затянув талию широким поясом. Потом села в изголовье кровати, по-прежнему ожидая, что Леонардо, пусть даже поздно, но обязательно появится. Приятный мужской запах исходил от дорогой ткани, навевая волнующие воспоминания и терзая ее чувства.

Зачем она полюбила итальянского синьора? Сердце болит, тело так хочет быть рядом с ним! Клара вздохнула, представляя, как выглядел Висконти на берегу реки, и желание вспыхнуло с новой силой.

В три часа ночи она поняла, что ждать бесполезно. Вряд ли сестра с братом беседуют так долго. Леонардо не придет и не поделится с ней, чем закончился их разговор. Не спросит, согласна ли девушка задержаться у него в гостях. Впрочем, зачем? Теперь она не представляет никакого интереса для синьора Висконти.

Свернувшись калачиком и чувствуя себя жалким, брошенным существом, Клара попыталась уснуть, заранее догадываясь, что ничего не получится. И в самом деле, она не сомкнула глаз. Едва начало светать, она встала, надела серые брюки и блузку, которые привела в порядок Клаудиа, положила в сумку белье, ночную сорочку и, захватив жакет, вышла из комнаты, даже не окинув ее прощальным взглядом.

Девушка собиралась подождать отца внизу, во внутреннем дворике с фонтаном. Билл хотел встать рано, значит, скоро будет готов к отъезду. Что ж, тем лучше. Чем быстрее она уедет отсюда, тем легче забудет все, что связано с замком и его хозяином, если, конечно, возможно вычеркнуть из памяти столь для нее необычное приключение.

Глория благополучно возвратилась домой, конфликт уладился, дальнейшее присутствие Клары нежелательно. Конечно, зачем постоянно напоминать мужчине о том, чего он стыдится, о его минутной слабости?

К тому же ни один здравомыслящий брат не захочет подавать дурной пример младшей сестре, демонстрируя кратковременные связи с женщинами и открыто принимая любовниц в родовом замке. Значит, чем скорее мисс Хартли покинет эти стены, тем выгоднее для всех. Но она уедет, не унизив своего достоинства, и никто никогда не узнает, насколько глубоки ее чувства и мучительны переживания.

Ощущая свежее дыхание утренней прохлады, Клара вышла под сень аркады и, поставив сумку на каменные плиты, уставилась под ноги. Она не желала теребить раны, в последний раз оглядывая места, с которыми связаны дорогие воспоминания. Девушка еще недавно надеялась, что здесь пролетят ее самые счастливые, наполненные любовью дни и ночи.

— Значит, все-таки уезжаешь? — Полное равнодушие и холод в голосе подобно острому кинжалу вонзились Кларе прямо в сердце. Она обернулась.

Леонардо стоял в том же черном костюме, что и вчера. Похоже, он вообще не ложился спать. По крайней мере, его внешний вид явно свидетельствовал о бессонной ночи: серое от усталости лицо, тени под глазами, взлохмаченные волосы. Но ледяной взгляд, с презрением остановившийся на Кларе, на ее одежде, которая не нравилась ему, тут же убил робкие надежды.

Клара отвела глаза, не в силах видеть жестокое пренебрежение, отчетливо отразившееся на любимом лице. Если бы она заметила хотя бы намек на улыбку или тень благожелательности в огромных черных глазах, она бы бросилась к Висконти, забыв обо всем. Призналась бы, что готова находиться рядом с ним столько, сколько он пожелает.

— Клара, ты готова? — послышался голос отца.

Вот и пришел конец так и не начавшейся сказки, которой теперь никогда не суждено сбыться.

— Да, папа.

— Ну, тогда поехали. Мой джип к вашим услугам, мадам, хоть и не очень комфортабельный. — Билл взял у дочери сумку. — Давай не станем задерживаться ради завтрака, — заявил он, будто кто-то предлагал ему кофе и сандвичи. Затем, с насмешкой взглянув на хозяина замка, спросил ее: — Как ты считаешь, стоит подавать в суд на высокомерного безумца или пощадить его?

Похоже, Билл веселился от души. Кларе хотелось закричать на него, объяснить, что сейчас не время для шуток, что его дочери до слез больно и обидно. Если бы отец ее понял, он оставил бы ее с Леонардо наедине, чтобы дать возможность попрощаться с человеком, нет, дьяволом, похитившим ее сердце.

Но девушка не запричитала, не заплакала. Холодно отворачиваясь от Висконти, она сказала в тон отцу:

— Нет, папа, пожалуй, мы не будем подавать в суд. Хозяин замка очень старался, чтобы его заложница не скучала. Прекрасная еда, тонкое вкусное вино, даже некое подобие развлечений. В общем, я как бы провела кратковременный отпуск. Так что оставим его с миром…

— Иностранец снова здесь! — услышала Клара взволнованный голос Сильвии. — Я думала, он больше не появится. Вы сами сказали, что его визит в офис — простое недоразумение. Однако, по моему мнению, это далеко не так. Словом, я разрешила ему пройти.

Сильвия замолкла именно в тот момент, когда дверь распахнулась и на пороге кабинета появилась почти двухметровая фигура заморского аристократа с тем же высокомерным выражением на лице. И Клара поняла, что прошедшие две недели, в том числе несколько дней, проведенных в художественной школе отца, не изменили ее чувств к Леонардо Висконти.

В нежно-кремовом пиджаке, черной рубашке и темных брюках он по-прежнему был способен лишить девушку самообладания одним только видом. А она-то наивно полагала, что английская весна после итальянской жары подействует успокаивающе и несколько охладит пыл.