Успеть повернуть направо - Мария Круз

Практически на автопилоте доехав до Мадрида за шесть часов, нагло игнорируя знаки ограничения скорости, я припарковалась у ресторанчика на трассе. Разбудила Дашу с Лизой, которые проспали всю дорогу, и предложила перекусить, выпить кофе и решить, кому из них дальше вести машину. Мы выбрались из «Мустанга» и зашли в ресторанчик. Несмотря на позднее время, в помещении было многолюдно. Посетители в основном дальнобойщики.

Мы подошли к барной стойке, девчонки заказали себе кофе, а я решила взять чай, так как хотела хоть немного поспать. Кухня, к сожалению, была закрыта, и нам пришлось довольствоваться бокадильос с хамоном и сыром. Подумав немного, заказала себе бокал вина под негодующие и завистливые взгляды подруг. Но я его полностью заслужила.

Дороги в Испании очень хорошие, и трасса была практически всё время прямая. Зато спина у меня отваливалась и очень клонило в сон. Не люблю я такие марш-броски по шесть часов. Это и вправду тяжело. Две полосы тебя гипнотизируют, святящее солнце заставляет зевать, от сигарет, которые смолишь одну за другой, во рту появляется дурной вкус, в висках начинает стучать, ноги затекают.

В общем, путешествовать на машине очень интересно и несравнимо с другим транспортом, но самолёты мне больше по нраву, хоть раньше я их до жути боялась. Страх мой прекратился, когда я летела из Китая в Москву. Мы попали в жуткую турбулентность, и я даже подумала, что отключились двигатели, так как мне показалось, что самолёт находится в свободном падении. И тут, когда вокруг стояли вопли испуганных пассажиров, меня охватило оцепенение и вместе с тем спокойствие. Наверное, его вызвал шок от осознания неизбежности близкого конца. Я вдруг поняла, что бояться бесполезно, ибо изменить уже ничего нельзя, а криком делу не поможешь. Я лишь покрепче вжалась в кресло, закрыла глаза и постаралась подумать о чём-нибудь хорошем. Мне представилось, как было бы здорово оказаться на пляже где-нибудь в Мексике. И стоило мелькнуть этой мысли, как тряска вдруг прекратилась и мы начали набирать высоту.

Так что после того случая все мои переживания насчёт полётов сводятся только к тому, что авиакомпания может потерять мой багаж. Это, кстати, очень неприятно. История в Питере, конечно, напрягла меня, но тогдашняя истерика случилась не столько из-за страха смерти, сколько из-за злости на то, что никто, кроме маленькой девочки и меня, не заметил дымящегося двигателя.

– Эх, боюсь, когда я вернусь, Вадим расторгнет помолвку и бросит меня, – говорит Лиза с набитым ртом. – Я столько хлеба и булок съела за эти дни.

– И хамона, – подсказывает ей Даша.

– И половина из этого во фритюре, – дополняю я.

– Точно – бросит.

– Да прекращай. – Я отпиваю чай из большой кружки. – Мы за сегодня так много прошли пешком, всё растрясётся.

– Ну не у всех такая конституция тела, – говорит Даша. – У тебя, может, и так. А у меня если что-то засело, это так просто не вытрясешь.

– Если не вытрясти самой, то нужно, чтобы вытрахали. Это всегда помогает, – делюсь я своим опытом.

– Ну-ну, давай дразнись, зараза. – Лиза кидает в меня скомканной салфеткой. – Тебе-то хорошо, а я что-то уже очень скучаю по Вадиму. Когда вернусь, сутки с него не слезу.

– А Ганс, наверное, даже рад, что я дала ему передышку. Не знаю, что со мной случилось – возраст, безделье, время года, экология, но я его последние месяца два реально затрахала. Утром до работы, вечером перед сном и все выходные напролёт. Когда у меня были последний раз «дни», он чуть ли не пел от того, что у него и его члена выходной.

– Ого! Всё так жёстко? Шнеле-шнеле, я-я? – Я прыскаю со смеху.

– Ну не то чтобы, но ходить бывает трудно на следующий день.

– Даша-Даша.

– Что Даша? И вообще, я отойду ему позвонить.

– Ой, я тоже. Рит, мы мигом, – говорит Лиза и скрывается вслед за Дашей.

А я не горю желанием кому-то позвонить и рассказать о наших приключениях или похвастаться о том, что видела, хотя было бы приятно услышать от кого-нибудь вопрос: «Как ты?»