Украденные небеса - Кимберли Кейтс

Она кивнула:

— Верно, не станет. Думаю, что даже не захочет со мной попрощаться.

Эйдан внимательно посмотрел на стоявшую перед ним женщину и вдруг воскликнул:

— Нора, что за глупости?! Что у вас с Кассандрой произошло?! Разрази меня гром, я ничего не понимаю! Ведь у вас с ней все было замечательно. А теперь… Девочка говорит, что ненавидит вас. Так что же произошло? Почему все так изменилось?

Нора пожала плечами:

— Имеет ли это какое-либо значение? Я полагала, что вы только обрадуетесь подобной перемене. Для девочки же будет лучше, если она избавится от своих прежних представлений о моей скромной персоне.

— Нора, но почему вы не позволяли Кассандре сидеть со мной? Она уверена, что вы хотели ей досадить, что вы жестокая и деспотичная…

— Наверное, ей так показалось. Я понимаю, что она очень переживала и хотела находиться рядом с вами, когда вы болели.

— Но у вас ведь имелись веские причины не пускать ее ко мне?

— Вам было очень плохо, и вы ужасно мучились от болей. К тому же вы бредили, и я решила, что ей не следует присутствовать, не следует слушать… — Нора внезапно умолкла и потупилась.

— Не следует слушать?.. — Эйдан посмотрел на нее с удивлением.

И тут он вдруг вспомнил… Вспомнил, что его мучили кошмары, мучили воспоминания…

— О Господи, но ведь она не слышала, что я говорил о… Кассандра не слышала, что я говорил о Делии?

— Нет-нет, не беспокойтесь. — Нора отрицательно покачала головой. — Она ничего не слышала. Даю вам слово.

Эйдан с облегчением вздохнул, но тут же нахмурился. Пусть Кассандра ничего не слышала, зато эта женщина слышала все!

Эйдан в смущении отвел глаза и пробормотал:

— Мисс Линтон, Шон должен был положить вам в сундук конверт с тремя сотнями фунтов. Передайте ему, что я приказываю удвоить сумму за ваши услуги сиделки.

Нора вспыхнула и, вскинув подбородок, заявила:

— Мне не нужны ваши деньги! Вы не можете заплатить мне за то, что я сделала. Я предпочитаю…

— Нет уж, вы их возьмете! Что вы собираетесь делать в Дублине? Нора, пожалуйста, умоляю…

Эйдан увидел, как сверкнули ее глаза, и понял, что она сейчас развернется и молча выйдет из его комнаты. Ухватив Нору за руку, он привлек ее к себе. Она тихонько вскрикнула и попыталась высвободиться, но Эйдан еще крепче сжал ее запястье. Затем стащил с руки Норы перчатку и замер в изумлении. Руку ее сплошь покрывали кровоподтеки, оставленные его, Эйдана, пальцами. Вероятно, он сделал это, когда метался в бреду, а она пыталась его успокоить.

Но почему же она позволяла?.. Почему позволяла делать себе больно?

Тяжко вздохнув, Эйдан разжал пальцы и выпустил ее руку.

— Ничего страшного, — пробормотала Нора. — У меня синяки легко появляются. Прошу вас, сэр Эйдан, забудьте об этом, как забыла я.

Он отрицательно покачал головой:

— Нет, я не забуду. И не забуду того, что вы для меня сделали. Того, что сделали для Кассандры. — Он снова вздохнул. — Скажите, Нора, почему вы остались?

— Потому что вам было очень плохо.

— Но вам-то какая забота?.. С первой же минуты вашего появления в Раткенноне я вел себя с вами просто ужасно. Так почему же вы не уехали?

Она пожала плечами:

— Потому что я не могла вас оставить.

Эйдан вдруг снова вспомнил о Делии и невольно усмехнулся. Его жена не протянула бы ему руки, чтобы удержать от падения в бездну.

Преданность. Упорство. Бескорыстие. Мужество. Эйдан прекрасно знал, насколько редко встречаются подобные качества. И он нисколько не сомневался: если Нора не бросила его, когда он нуждался в помощи, значит, она не оставит и его дочь. Но сможет ли он теперь смотреть ей в глаза? Ведь эта женщина заглянула в самые мрачные уголки его души…

Он внимательно посмотрел на Нору и снова подумал о том, что у нее удивительные глаза — они светились добротой, сочувствием, пониманием…

— Нора. — Эйдан судорожно сглотнул. — Нора, не делайте этого.

— Вы о чем?

— Не уезжайте.

— Думаю, я могу отложить отъезд, пока вы нуждаетесь во мне. Но я уверена, что это продлится недолго.

— Речь не о том, чтобы отложить отъезд. Я хочу, чтобы вы остались здесь. Навсегда.

— Навсегда? Но я полагала, что мы договорились…

— Я хочу, чтобы вы стали моей женой. Вы нужны мне. Вы нужны Кассандре. А мы… Я уверен, что мы тоже нужны вам.

Шляпка выскользнула у нее из рук, и она, пытаясь ее поднять, наступила на поля.

— То есть вы хотите сказать… Вы меня удивляете… — Нора тихонько всхлипнула.

— Удивляю? Чем именно? Тем, что у меня хватило ума понять, какое сокровище я едва не упустил? Нора, я и сейчас не могу предложить вам свое сердце. Но я могу взять на себя заботу о вас, стать вашим защитником, чтобы вы больше не зависели от деспотичного отчима. У вас появится дом, о котором вы давно мечтали, и возможность создать собственную семью. У вас будет муж. Будет дочь.

— Но вы сказали…

— Я слишком много говорил, однако теперь…

— Не хотите ли вы сказать, что все чудесным образом изменилось?

Эйдан провел ладонью по волосам.

— Дело в том, что все эти годы Кассандра находилась исключительно на моем попечении, и я никого не мог назначить ее опекуном. Разумеется, она ни в чем не нуждается. На ее счету достаточно денег, и она до конца своих дней может жить как принцесса. Ее финансовые дела ведут самые благонадежные поверенные во всем христианском мире, а все мои слуги готовы идти за ней хоть в огонь, хоть в воду.

— Вы хорошо о ней позаботились.

— Да, конечно. Лишь одно я так и не смог для нее сделать. Не смог найти того, кто взял бы на себя заботу о ней в случае моей смерти и стал бы ее опекуном. Я отметал все кандидатуры, которые рассматривал, — у всех было множество недостатков.

— Я вас понимаю, — кивнула Нора. — Мне кажется, у вас замечательная дочь.

— Даже сейчас, когда она ненавидит вас?

Нора улыбнулась:

— Даже сейчас.

— Нора, если бы я мог выбрать человека, которому решился бы доверить Кассандру… Я думаю, что смог бы доверить ее только вам.

Его слова застали Нору врасплох. Она в полной растерянности пробормотала:

— Но вы же меня совсем не знаете…

— Достаточно и того, что мне известно. Когда человек большую часть времени проводит за игральным столом, у него развивается шестое чувство, то есть способность видеть то, что скрывается за парадным фасадом, который люди возводят для защиты от посторонних глаз. Мне одного взгляда достаточно, чтобы раскусить лживую и подлую натуру. Я без труда могу угадать, когда игрок готов поставить на кон все свое состояние. И я безошибочно определяю, когда человек правдив и честен. Хотя сам я совсем не такой.