Пари с дьяволом - Лесли Лафой

– Только ты должен быть очень осторожен, Тимми. Этот человек опасен.

Крыса погладил подбородок длинными тонкими пальцами.

– И сколько ты заплатишь мне за это, Дарс?

Она прислонилась плечом к стене барахла и устало улыбнулась:

– Что предлагал тебе Гамлет?

– Амнистию за прошлые преступления. – Крыса широко улыбнулся, обнажив четыре обломанных передних зуба и голые десны. – Только он точно не знает, что это за преступления, так что мне пришлось бы стучать на самого себя.

Дарси выразительно посмотрела на Эйдена, и тот сразу понял ее намек.

– Десяти долларов хватит? – спросил он.

Крыса повернулся к нему лицом, и его ноздри опять задергались.

– Вы кто?

– Мое имя – Эйден Террел. Человек, портрет которого показала вам Дарси, – мой брат. Я гоняюсь за ним уже полтора года. Селия – не первая его жертва, но мне бы хотелось, чтобы она стала последней.

Крыса оглядел его с головы до ног.

– Двадцать, – заявил он. – Причем только американскими монетами, а не бумажками.

– Хорошо, пусть будет двадцать, – согласился Террел. – Как только найдете его, пошлите мне весточку в...

– Во «Льва и скрипку», – договорил за него Тимми. Эйден нахмурился, но Крыса наградил его улыбкой.

– Да все уж слыхали, – проговорил он. – Для меня не новость, что вы сделали Дарс своей леди-пташкой.

Дарси возразила:

– Никакая я ему не леди-пташка!

Казалось, все тело Тимми изогнулось, его улыбка стала еще шире, а глаза загорелись.

– Веди себя как подобает, Дарс, и ты добьешься того, чтобы стать его левой рукой.

Эйден спросил себя, правильно ли понимает жаргонные словечки Тимми. Кажется, они рассуждали о его с Дарси отношениях, и было очевидно, что Дарси не нравится то, что говорит Крыса.

Едва улыбнувшись, девушка двинулась к выходу из тоннеля.

– Я не хочу быть ни его левой, ни правой рукой.

Дождавшись, пока она сунет в тоннель голову, Крыса спросил:

– Не много у тебя шансов все сделать, как полагается, да? Обернувшись, Дарси сказала:

– Найди убийцу, Тимми. Желательно до завтрашнего вечера. За каждый день промедления ты будешь терять пятерку.

Как только она исчезла в тоннеле, Эйден с Тимми переглянулись. Террел поднял нож, Крыса настороженно замер.

– Не беспокойтесь, – промолвил Эйден. – Хочу кое о чем поговорить с вами, Тимми. Не захотите расстаться с этим?

– Что дашь за это?

– А что вы хотите?

– Хорошая у тебя куртка. Она теплая?

– Очень, – кивнул Террел, понимая, куда клонит Крыса. – Мериносовая шерсть.

– Хочешь сговориться? – спросил Крыса, поглаживая подбородок. – Куртку на нож. Справедливо?

– Идет. – Сняв с себя куртку, Эйден протянул ее Крысе.

К его удивлению, Тимми не сразу надел ее. Бережно сложив куртку, он прижал ее к груди и стал ласково гладить. Это был первый его жест, показавшийся Эйдену человеческим. И, как ни странно, Крыса будто помолодел.

– Тимми! – Эйден дождался, пока глаза Крысы встретятся с его глазами. – Держись подальше от моего брата. Дарси права. Он порочен, и ему все равно, кого убивать. Не геройствуй. Как только найдешь его убежище, немедленно сообщи мне, где оно находится, а я уж сам возьмусь за дело.

Тимми кивнул и снова принялся ласкать куртку.

Дарси стояла в конце проулка, поджидая Эйдена, который остановился, чтобы поставить корзины на место и прикрыть вход в нору Тимми-Крысы. Она ждала, о чем заговорит он: будет расспрашивать ее про Тимми или станет задавать вопросы о жаргонных словечках, которыми они обменивались во время беседы? Дарси пнула носком ботинка булыжник. Она, как могла, описала Тимми Эйдену, но вот его жаргон... Дарси решила, что не будет уводить разговор в сторону и делать вид, что не заметила намеков Крысы на их физическую близость. Если Террел сам заведет разговор на эту тему, она ответит на все его вопросы, чтобы наконец покончить с этим. Она скажет ему, что сожалеет о своем поведении в его гостиничном номере, добавит, что считает их поцелуи ошибкой, и пообещает, что больше ничего подобного не случится.

Эйден подошел к ней.

– Вот, – сказал он, протягивая девушке, нож, который нашел среди барахла Тимми. – Теперь у тебя есть достойное оружие.

– Он мне не нужен, – запротестовала Дарси, пытаясь вернуть ему нож. – Где твоя куртка?

Террел покачал головой:

– Я выменял ее на нож. Он нужен тебе, Дарси. Селия была бы жива, если бы у нее было оружие и она могла бы защищаться.

Дарси долго смотрела на нож, а затем перевела взгляд на Эйдена.

– А разве хоть одна из жертв Джулса выжила?

Судя по тому, как сжались его челюсти, ответ был очевиден.

– Я не буду так переживать из-за того, что втянул тебя в эту историю, зная, что у тебя есть нож, – серьезно проговорил Террел. – Пожалуйста, оставь его у себя, Дарси. Хотя бы ради моего спокойствия.

Она со вздохом взяла оружие и хотела засунуть его в карман куртки, но Эйден остановил ее.

– У ножен есть шнурки, Дарс. Их следует завязать у тебя на руке под рукавами куртки и рубашки.

– Именно так, по-твоему, я должна носить их? – Эйден кивнул, и Дарси сдалась – только для того, чтобы избежать ненужного спора. – Это смешно, но ладно, я готова смириться. Подержи эту чертовщину, пока я сниму куртку и закатаю рукав рубашки.

Дарси завязывала шнурки ножен, когда он наконец задал пугающий ее вопрос:

– А что такое «леди-пташка»?

– Содержанка, любовница, – отозвалась Дарси, раскручивая рукав и застегивая манжету. – И чтобы избежать дальнейших расспросов, добавлю, что левая рука – это любовница, на которой мужчина женится. Это выражение появилось потому, что во время брачной церемонии мужчина держит такую женщину за левую руку, а не за правую, как полагается. Это оскорбление, потому что мужчина всем дает понять, что не ценит и не уважает эту женщину.

– Стало быть, Бланш была левой рукой моего отца, – задумчиво сказал Эйден, протягивая Дарси куртку и явно намереваясь помочь ей надеть ее. Подумав, она с невнятными словами благодарности сунула руки в рукава. – Правда, я не помню, за какую руку он держал ее во время обряда, – продолжал Эйден, отступая в сторону, – но Бланш много лет была его любовницей, и это всем было известно.

Удивленная, но довольная тем, что разговор не зашел об их отношениях, Дарси заметила:

– Наверное, Бланш много значила для твоего отца. Я давно заметила, что мужчины по возможности не женятся на своих любовницах. Особенно удачливые бизнесмены, заботящиеся о своей репутации.