В твоих пылких объятиях - Маргарет Мур

Словно отвечая на ее мысли, Ричард произнес:

— Думаю ты права. Кое-кому из нас этого расстояния не одолеть.

Судя по всему, Ричард в первую очередь имел в виду мистера Седжмора, который в этот момент склонился над дренажной канавой и извергал из себя остатки съеденного им за завтраком цыпленка.

Повернувшись к жене, Ричард холодно добавил:

— Таким типам, как мистер Седжмор, следует воздерживаться от вина.

— Потому что вино с ним борется, да, мама? — поинтересовался Уил.

— Точно, борется, — с недовольным видом сказала Элисса.

Уил был еще слишком мал, чтобы вникать в проблемы пьянства, и Ричарду развивать эту тему не стоило.

Ричард улыбнулся и снова бросил взгляд на открывавшуюся перед ними долину.

— Видите тот каштан у обочины? — спросил он. — Маленьким я частенько на него залезал.

— Пойду узнаю, не нужна ли мистеру Седжмору помощь, — сказала Элисса, которую экскурсы Ричарда в прошлое стали утомлять.

— Мне кажется, ему следует в одиночестве пожинать то, что он посеял, — заметил Ричард. — Если он не в состоянии совладать с похмельем, пусть воздерживается от…

Уил ткнул пальцем в сторону облюбованного Ричардом каштанового дерева с могучими ветвями и пышной кроной и крикнул:

— Хочу на него залезть! Хочу залезть!

— Я прослежу за мальчиком, моя дорогая, и помогу, если ему потребуется помощь, — сказал Ричард. — Насколько я помню, вскарабкаться на этот каштан было нетрудно. Правда, за эти годы он вырос, но не так чтобы очень.

— Тогда пойдем! — крикнул Уил и припустил вниз по склону.

— Хорошо, лезь! Только очень высоко не забирайся! — крикнула ему вдогонку Элисса, а потом посмотрела на Ричарда:

— Нам тоже надо идти, но прежде я все-таки помогу мистеру Седжмору.

— Ты считаешь, этот пьяница заслужил награду?

— Награду? — в недоумении переспросила она.

— Если бы я знал, что у тебя возникнет желание стать сестрой милосердия, то вчера за ужином я пил бы наравне с Седжмором, а не наливал бы себе по полстакана.

Глаза у Элиссы расширились:

— Так вот почему мистер Седжмор вчера так…

Ричард растянул рот в хищной, коварной улыбке.

— Куда ему со мной тягаться! Меня учили пить лучшие из лучших. — Ричард перешел на интимный шепот:

— Хочешь, тебя научу?

Она вспыхнула, отвела от него глаза и, с минуту помолчав, сказала:

— Кажется, ты собирался помочь Уилу?

— Я от своих слов не отказываюсь. — Ричард повернулся и вальяжной походкой двинулся вниз по склону.

Элисса посмотрела ему вслед. Этот человек и в самом деле был чрезвычайно привлекательный мужчина — а какой актер! По грязной дороге он шел так, будто ступал по алой ковровой дорожке в королевском дворце.

— Леди Доверкорт! — слабым голосом позвал Элиссу Седжмор.

Скривившись, она оторвалась от созерцания мужа и поспешила на помощь соседу. По счастью, худшее было уже позади и мистер Седжмор чувствовал себя, в общем, не так плохо. Подхватив Седжмора под руку, Элисса стала вместе с ним спускаться по крутому склону.

— Прошу меня простить, — пробормотал с чрезвычайно смущенным видом Седжмор. — Мне не следовало пить вровень с таким признанным экспертом по части выпивки, как Ричард Блайт.

Потом Седжмор кивком указал на Ричарда и Уила и спросил:

— Вы думаете, это разумно?

— А что? Уил лазает по деревьям с тех пор, как научился ходить, — ответила Элисса, замедляя шаг, чтобы мистеру Седжмору было легче за ней поспевать.

Кучер хлестнул лошадей, и оставшийся без пассажиров экипаж, скрипя тормозами, двинулся следом за Элиссой и Седжмором.

Между тем Ричард, приподняв Уила как пушинку, помог ему взобраться на мощные нижние ветви каштана.

— Я не о том. Не кажется ли вам, что ваш сын слишком уж сдружился с Блайтом?

Когда карета проехала мимо, Элисса остановилась и повернулась к мистеру Седжмору.

— Ну и что в этом такого?

Мистер Седжмор с сожалением на нее посмотрел и перешел на шепот:

— Вы же знаете, какая у него репутация! Бог знает, чему он может научить вашего сына.

— Я приложу все усилия, чтобы их общение не отразилось на мальчике дурно.

— А вы сами? Не отразится ли общение с Ричардом дурно на вас?

У Элиссы на душе сделалось премерзко. Уж не видел ли, чего доброго, Седжмор, как Ричард вчера поздно вечером нес ее на руках в кладовку? Холодно посмотрев на него, она спросила:

— Вы полагаете, он может меня растлить?

Седжмор в ужасе выпучил глаза:

— Нет, что вы! Боже сохрани! Я просто подумал, что вы с ним счастья не обретете. Уж такой это человек — самовлюбленный и глубоко безнравственный. Кстати, у его семьи репутация тоже была весьма сомнительная.

— Я ничего не знаю о его семье. Знаю только, что дядя Ричарда продал Блайт-Холл без его разрешения.

Седжмор пристально посмотрел на Элиссу.

— Похоже, вы и в самом деле ничегошеньки не знаете о семействе Блайтов, — произнес он свистящим шепотом. — Даже того, что знают обитатели Оустона и близлежащих деревень. Конечно, с тех пор как дядя Ричарда уехал из этих мест, говорить о Блайтах стали поменьше, но теперь, с возвращением Ричарда Блайта, всякого рода истории из жизни его семейства снова начнут распространяться по округе.

— И что же это за истории такие? — рассеянно спросила Элисса, которая слушала Седжмора и одновременно наблюдала за тем, как Уил взбирался на дерево.

— Мне не хотелось бы пересказывать вам всякие мерзости, но…

В это мгновение сын Элиссы добрался до кроны и скрылся в ее густой листве.

— Уил, немедленно спускайся! — скомандовала она и торопливо зашагала к каштану. Ею овладело беспокойство, и Седжмор с его историями был мгновенно забыт.

— Ричард, скажи ему, чтобы он слезал!

— Зачем? У парня все нормально. — Ричард поднял голову, всматриваясь в густую крону.

— Посмотри на меня, мамочка! Посмотри! — крикнул Уил. — Видишь, как высоко я забрался? По-моему, я даже вижу наш дом!

— Ты забрался слишком высоко, Уил. Сейчас же слезай с дерева!

— Сейчас он чувствует себя, как матрос на мачте, который увидел землю, — спокойно заметил Ричард.

— Он не матрос. Он маленький мальчик, который забрался на верхушку дерева, — заявила Элисса.

— Он сам скоро спустится — когда первые восторги пройдут и сидеть на дереве надоест.

— Лондонский литератор, у которого нет собственных детей, не может судить о том, как должен поступать маленький мальчик, — бросила Элисса.