Полюби дважды - Элизабет Торнтон

— У нас постоянно не хватает денег, — озабоченно закивала сестра Долорес. — Думаю, это в самом деле прекрасная идея. Вы очень добры, что подумали об этом.

Сестра Эльвира спрятала руки в широкие рукава своей черной одежды и погрузилась в раздумья.

Лукас наклонился вперед, поставив локти на колени и крепко сжав кулаки.

— И когда вы собираетесь устроить этот бал? — спросил он, не сводя с лица Беллы изучающего взгляда.

— Как только все организуем, — поспешно ответила она. — Чем быстрее, тем лучше, разумеется. Руперт, как всегда, устраивает бал для своих арендаторов, ты же знаешь об этой давней традиции… Так вот наш бал должен состояться раньше.

— А почему не позже? — поинтересовался Лукас.

— А почему мы должны ждать? — возразила Белла.

Лукас быстро глянул на Джессику, а потом снова повернулся к Белле.

— Я не уверен, что Джессика успеет подготовиться к столь большому событию, — заметил он.

— Дорогой Лукас, я приеду сюда и помогу ей. — Белла улыбнулась Джессике. — Этот бал даст нам возможность ввести ее в общество Челфорда.

Джессика внимательно следила за разговором. Она давно поняла, что что-то затевается, но только не это! Ее первоначальное удивление щедрым предложением Беллы сменилось настоящим шоком. Они рассчитывают, что она будет на балу?! Но она никуда не поедет без сестер, а они, как известно, балов не посещают — даже благотворительных. Этот бал станет для нее сущим кошмаром. Если она когда-то и умела танцевать, то теперь все забыла. Она не знала, как вести себя в обществе, как поддерживать светскую беседу, как… Она понятия не имела, что ожидает девушку на балу, и это приводило ее в ужас. А кроме этого, ей нечего надеть.

Белла все это понимала и сладким голоском предложила свою помощь.

«Да, и поросята, оказывается, могут летать… « — с горечью подумала Джессика.

Лукас обратился к сестре Эльвире.

— Я бы не советовал сразу соглашаться, — предупредил он.

— Но почему? — спросила Белла с легкой улыбкой.

— По причине, о которой я уже говорил, — Джессика не готова к такому большому событию, — спокойно напомнил лорд Дандас. — Три года она провела в монастыре и не знает правил светского общества. Этот бал должен стать ее дебютом, первым выходом в свет. К такому событию всегда готовятся, и тебе, Белла, это хорошо известно. После бала следует ожидать, что Джессика займет подобающее место в обществе. — Он бросил быстрый взгляд на Джессику и резко сказал: — А она пока не готова, вот и все.

Стыд, который Белла, подмечавшая все видимые и скрытые недостатки, заставила Джессику испытать, нельзя было сравнить с горечью, охватившей девушку при этих словах Лукаса. Казалось, от острого взгляда лорда Дандаса ничего не может укрыться. И Джессика представила себе, как в своем поношенном платье, в неуклюжей повозке с Джозефом на передке она отправляется с визитом к элегантным дамам, а потом принимает их в невзрачной гостиной Хокс-хилла, и поняла, что Лукас прав. Более того, он облек в слова ее собственные мысли, полные тревог и сомнении. Теперь Джессика точно знала, какой она видится Лукасу, и едва удержалась, чтобы не броситься вон из гостиной, убежать подальше от него и этой безупречно одетой Беллы или… кинуться с кулаками на этого противного молодого человека.

Белла широко распахнула свои большие глаза и уставилась на него невинным взглядом.

— Послушай, Лукас, — запротестовала она, — я ведь хотела устроить так, как будет лучше для Джессики. На балу все увидят и поймут, что мы не в обиде друг на друга, не говоря уже о деньгах для Хокс-хилла.

Лукас недрогнувшим голосом произнес:

— Я больше не собираюсь обсуждать с тобой, что лучше для Джессики. Я сказал «нет», и разговор окончен.

В глазах Беллы сверкнуло негодование.

— В таком случае бал состоится без Джессики. Но запомни мои слова — это вызовет ненужные толки.

Как все ужасно! Они не только говорят о ней так, словно ее и нет в гостиной, но им даже в голову не приходит спросить, что она сама думает об этом. Теперь у нее осталось не больше желания посетить благотворительный бал, чем слетать на Луну.

Слова протеста дрожали у нее на губах, но она не могла произнести ни звука. При одной мысли о том, что и Белла, и Лукас считают ее деревенской дурочкой, в сердце Джессики вспыхнула настоящая ярость. Возможно, ее не обучали светским манерам ни в прежней жизни, ни в монастыре сестер Девы Марии, но она была не столь уж невежественной, чтобы не знать правил, определяющих хорошее поведение. В этом отношении жизнь в монастыре предъявляла столь строгие требования, что Лукас даже не мог себе этого представить.

И что-то еще происходило с ней. Она больше не ощущала себя сестрой Мартой. Она превратилась в Джессику Хэйворд из поместья Хокс-хилл. Она опять стала дочерью Вильяма Хэйворда. И теперь для нее наступило время действовать.

— Конечно же, я пойду на бал, — внезапно заявила она. — Это благотворительное мероприятие, а не бал в мою честь, поэтому никто не может ожидать, что я стану душой этого приема. А кроме того… — она вспомнила слова Джозефа о кораблях и безопасной гавани, — я же не собираюсь вечно прятаться в Хокс-хилле.

Сестра Эльвира наконец-то прервала свое молчание.

— Миссис Хэйг права, — сказала она. — Начнутся разговоры, если Джессики не будет на балу, особенно учитывая, что мероприятие это устраивается с единственной целью — собрать побольше денег на нужды приюта, — Она обернулась к Джессике и ободряюще улыбнулась ей. — И Джессика тоже права. Настало твое время, дорогая. Как мудро с твоей стороны, ты ведь поняла это раньше меня.

— Значит, мы обо всем договорились, — ласково улыбаясь, промолвила Белла, и в ее глазах зажглись искорки триумфа.

Вскоре после этого она удалилась, сопровождаемая шелестом юбок и облаком духов. Лукас вышел вместе с ней, но через несколько минут вернулся. Бросив на Джессику неодобрительный взгляд, он заявил что желает переговорить с сестрами с глазу на глаз Оскорбленная до глубины души, Джессика с гордо поднятой головой покинула гостиную.

Джессика смочила тряпку в ведре с водой, отжала ее и аккуратно намотала на длинную деревянную палку, чтобы протереть последний кусок каменного кухонного пола. Наверху творилось нечто невообразимое. Ребятам давно уже пора было спать, но они отказывались ложиться в постели. Они ненавидели Хокс-хилл и вообще все поместье. В молоке было слишком много сливок, масло было слишком жирным. Они, правда, любили животных, но ненавидели ухаживать за ними. И сестрам, и Джессике все было ясно — мальчики тосковали по видам, звукам и запахам единственного дома, который знали, — они скучали по Лондону.

Почему она понадеялась, что переселение в Хокс-хилл пройдет гладко, что все будет иначе, чем тогда, когда они с монахинями забирали детей из их родных лачуг, пригодных разве что для скота? Ведь малышей пугало все новое и непонятное, с чем им приходилось сталкиваться в жизни. И в этом не было ничего удивительного.