Клетка - Лиза Бетт

Камилла вздыхает.

– Вот связка ключей, там есть один от подвала. В нем ты найдешь все, что необходимо.

Мне с трудом удается сдержать радостный вопль. Я хватаю связку и направляюсь к выходу.

Помещение пахнет пылью и плесенью. В нем темно, только одна единственная лампочка тускло освещает ряды стеллажей с ящиками. Старые марочные вина всех сортов, ящики шампанского, полки с крепким алкоголем. Винный погреб Моретти выглядит как погреб богатых плантаторов с юга.

Спускаюсь по деревянной лестнице, встаю на каменный пол, оглядываюсь.

Нахожу алкоголь, который завезли накануне. Берусь за ящик. Пытаюсь поднять, но он кажется бетонным. Стискиваю зубы, делаю вторую попытку и с трудом отрываю его от стеллажа. Каким‑то чудом мне удается достать и поднять алкоголь наверх. Для верности достаю еще один ящик. Ставлю с первым.

Связку ключей вешаю на крючок, решаю пройтись по поместью и поискать кого‑то из охраны. Пора притворять план в жизнь.

Огибаю особняк сбоку и замечаю одного из конвойных. Прочищая горло, нацепляю на лицо маску уверенности и подхожу к мужчине с оружием, стараясь подавить тремор в пальцах.

– Дон Карлос празднует помолвку сына с невестой. Он просил передать, что охрана тоже должна выпить за счастье молодых. – Указываю за спину на дверь подвала, около которой стоят два ящика. – И еще он сказал, что если увидит кого‑то трезвым, примет за личное оскорбление.

Замираю в ожидании. Охранник несколько секунд смотрит на меня пристально, потом сплевывает, и на его лице расплывается улыбка.

– Показывай, где пойло…

Я едва не падаю в обморок от облегчения.

Отвожу охранника к ящикам, тот уносит в домик охраны сначала первый из них, потом возвращается за вторым.

Внутренний тремор все нарастает, и я решаю дождаться, когда охрана напьется. Остаюсь на улице, постоянно оглядывая территорию поместья. Вокруг никого, лишь из домика охраны слышится шум и голоса.

Спустя два часа, когда на смену голосам приходят пьяные песни, я хватаю связку ключей и бросаюсь к контейнерам, где держат девушек.

Сердце колотится так, что кажется, его могут услышать все в радиусе нескольких километров. Руки с ключами трясутся, будто я несу колокольчики. Тошнота от волнения подкатывает к горлу, но я глубоко дышу и упрямо пробираюсь к вагончикам, стараясь перемещаться незаметно.

У контейнера никого нет. Тут очень тихо и безлюдно. Я дрожащими руками вставляю ключ в скважину, но замок не откликается. Один. Второй. Третий. Меня начинает трясти. Неужели план провалится? Паника все сильнее дает о себе знать.

Я уже не чувствую, что по лицу катятся слезы, не чувствую пальцев, которые ломит от усилий повернуть ключ, не чувствую губу, которую до крови закусила.

Внезапно предпоследний из ключей поддается, и я едва не взвизгиваю от радости. Открываю тяжелую дверь. В вагончике темно. Кто‑то из девушек, спит, кто‑то сидит, прислонившись к стенам. Кто‑то тихо плачет.

– Быстрее на выход! Времени мало…

Девушки ошарашенно на меня смотрят, но не шевелятся.

– Вам что, надо особое приглашение? – повышаю голос. Возмущаюсь. Одна из рабынь встает, настороженно шагает к дверям, выглядывает, и резко бросается прочь. Остальные следуют ее примеру. Вагончик опустел. После того как в нем не осталось ни одной рабыни, я торопливо закрываю дверь и отцепив от связки ключ выбрасываю его.

Завтра охрана обязательно обнаружит пропажу. Но пускай сначала помучаются с замком.

Я возвращаюсь к особняку, вешаю связку ключей на крючок в кухне и собираюсь уносить подальше ноги. Выхожу из особняка через черный ход, оглядываюсь и торопливо направляюсь к живой изгороди. Свобода никогда еще не была такой близкой и такой заманчивой.

Оказавшись у ворот, я ищу, как бы взобраться наверх и перепрыгнуть через них. И от неожиданности вздрагиваю, когда мою талию грубо обхватывает мозолистая ладонь Даарио.

– Куда это ты собралась?

Глава 28. Кейт

Наши дни

Я с трудом разлепляю веки, вокруг какие‑то голоса. Свет режет зрачки. От шума в висках пульсирует. Ощущение, что меня избивали, все тело ломит, и привкус крови во рту подтверждает худшие опасения. Пытаюсь собрать в кучу разбегающиеся мысли. С трудом мне это удается. Я вспоминаю.

Побег.

Даарио сжимает меня тисками. Втягивает носом запах моих волос, и к моему горлу подступает желчь. Мерзкий голос победно шепчет.

– Я давно слежу за тобой, в надежде, что ты выкинешь фортель. И вот, мой день настал.

Я со всего маху бью его затылком по лицу, Даарио стонет, но рук не разжимает.

– Посмотрим, что скажет Босс, когда узнает, кто распустил весь его улов…

Все мое тело будто кипятком обдает. Я в страхе бьюсь в его руках, брыкаюсь, визжу, пытаюсь ударить его, пнуть, поцарапать. Мне удается вырваться, но лишь на секунду, меня нагоняют, заваливают на землю и наваливаются сверху.

– Стой, сука! – Даарио замахивается кулаком и бьет. Резкая боль сменяется небытием, и я проваливаюсь в темноту.

И вот, я здесь. А где, здесь?

Поднимаю голову, в ужасе замираю, разглядываю

Вокруг толпятся охранники. Их куча. Вероятно, все, кто служит в доме этого монстра, собрались сегодня в этом гараже.

Но пугает не количество мужчин, а тот факт, что я перед ними абсолютно беззащитна. Кто‑то раздел меня и привязал к двум столбам, установленным специально для таких утех. Мне страшно до ломоты в коленях. Так страшно, что из глаз непрерывно льются слезы и все вокруг расплывается.

Надзиратели толпятся, образуя круг. В его центр входит Дон Карлос. Он выглядит спокойным и невозмутимым. Но я готова побиться об заклад, что это напускное.

Ехидная улыбка главы этого клана прожигает насквозь.

– Наконец‑то ты очнулась. Не очень‑то приятно трахать сук, когда они в отключке. Нет такого возбуждающего поскуливания, знаешь ли.

Я дрожу. Пытаюсь сглотнуть ком в горле, но не удается. Дергаю за веревку, но та такая крепкая, что я не могу пошевелиться. Мое сердце болит от силы, с которой бьется. Мысленно я молюсь, чтобы случилось чудо, и они не завершили, то, что собираются. Но разум не так наивен. Разумом я все уже поняла и постепенно начала сходить с ума.

Всхлипываю, но Дон Карлос лишь плотоядно улыбается.

– Да‑да. Именно об этом я и говорю, – он опускает руки и медленно, мучительно медленно расстегивает свой ремень. Вытягивает его из шлевок, аккуратно, потом так же неспешно оттягивает язычок, и кожаная змея на его бедрах слабнет. – Вот ты и проявила себя, Катрин…

Он наслаждается моей беспомощностью. Наслаждается тем, что я раздавлена. Ему нравится смаковать свою власть и упиваться