Ты доигралась, котенок - Эви Лин

Лошадь начинает идти не спеша, и я даже успокаиваюсь в один момент, пока она не начинает ускоряться.

— Эй, эй, стой, ты чего! — говорю я ей, словно она может меня слышать. Но она не слышит, она вообще скачет не в ту сторону! — Стоп! Стоп!

И тут меня охватывает настоящая паника. Я не знаю, что делать, слышу крики, но уже не могу понять, что мне говорят. Это моя ошибка, потому что я начинаю хаотично реагировать на все это, тяну поводок, но, похоже, делаю только хуже.

В один момент я просто не удерживаюсь в седле…

Боль в правой ноге обжигает, до слез, хотя они и появляются на моем лице. Я хватаюсь за место, где горит больше всего, но как только дотрагиваюсь, вскрикиваю еще громче.

— Соня! — первым ко мне подбегает Ваня. — Что случилось? Ты в порядке?!

Серьезно, блять? Он не видит по моему лицу, что все совершенно не в порядке?!

Парень уже хочет прикоснуться к моей ноге, но тут я слышу грозный рык:

— Съебался!

Ваню почти отталкивают от меня. А потом я вижу перед собой обеспокоенное и взволнованное лицо Алана.

— Котенок, где болит? — он аккуратно ощупывает меня, при этом глядя в глаза.

— Нога… жжет сильно… — всхлипываю я.

— Доктора быстро зови, что стоишь! — прикрикивает на Ваню Алан. Парень бледнеет, смотря на нас, но все равно уходит. Мужчина опять обращается ко мне: — Котенок, все хорошо, слышишь? Сейчас все пройдёт! Потерпи немного…

Алан успокаивает меня, гладя по спине, до прихода врача и сестры, которая оттесняет моего мужчину и начинает носиться со мной словно мамочка.

— Сонь, ну только ты так могла!

Ну да, отдыхать теперь я точно буду…

Глава 30

— Ну что ж, растяжение и ушиб — вот что я могу сказать вам, девушка, — напротив меня сидит доктор, дядечка лет пятидесяти, он лениво пишет что-то в своем блокноте, словно ничего не произошло.

Ну да, может, у них тут постоянно так. А мне сейчас пиздец как больно. Было. Пока он что-то не вколол мне, отчего стало немного легче.

— Я выпишу вам успокаивающие мази и компресс, ну и, конечно же, покой, никаких теперь развлечений, — мужчина качает головой и опять начинает что-то писать.

Да какие развлечения, я теперь в жизни не сяду на лошадь, даже близко не подойду.

— Спасибо, мы обязательно все купим! — сестра сидит рядом со мной, как заботливая мамочка.

Помню, когда маме было некогда ходить со мной по врачам, вместо нее со мной ходила Алина, хотя была ненамного старше меня. Сейчас я тоже словно окунаюсь в детство.

— Ну, тогда не смею вас задерживать, у нас там справа есть аптека круглосуточная, можете купить все там, у них как раз акция…

Да, и тут у нас зарабатывание денег. Дядечка-доктор начинает более активно шевелиться, когда рассказывает обаптеке. Наверное, и процент имеет.

— Все поняли, спасибо, тогда мы пойдем, — Алина встает. И я тоже пытаюсь, но без ее помощи, к сожалению, не могу.

Тоже благодарю врача, и мы выходим. За дверью нас уже ждут Алан, Демьян и Ваня, который, увы, не ушел. И как только видит нас, сразу же вскакивает.

— Ну что? Что сказал доктор? — обеспокоенно спрашивает он, подходя ко мне.

Бросаю взгляд на Алана, который сжимает кулаки. Да, похоже, парень не понял с первого раза.

— Все нормально, — безэмоционально произношу я. Даже не смотря на него. — Вань, ты можешь купить лекарства? Я тебе потом отдам, рецепт у Алины.

Почти выдираю у нее бумажку из рук, потому что сестра опять недовольна моим отношением к парню.

— Да, конечно… — он берет у меня лист.

— Спасибо!

Парень уходит, и мы остаемся вчетвером.

— Врач сказал, жить буду, но на этот уикенд придется попридержать задницу, — я стараюсь быть веселой. Мой организм испытал стресс, что вы хотите!

— Не разделяю твоего веселья, София, ты могла более серьезно пострадать из-за некоторых, — говорит Алан, не скрывая, кого именно он имеет в виду.

Во все глаза смотрю на него. Что он делает? Алина же тут, рядом.

— А вы так заботливо печетесь о свое студентки Софии. Наверное, многие бы были рады такой заботе, — Демьян не скрывает дьявольской улыбки.

Что происходит?!

— Я сейчас не шучу, Демьян, — и да, Алан предельно серьезен, и я чувствую, как он сдерживается, чтобы явно не врезать другу и не наговорить лишнего.

Вероятно, муж моей сестры тоже понимает это, поэтому никак не отвечает, а только пожимает плечами. Воцаряется тишина, даже в воздухе витает напряжение, до того момента, пока Ваня не приходит обратно с полным пакетом.

— Я все купил!

Алан все же не выдерживает. Убийственно смотрит на парня, а потом разворачивается и покидает нас. Воцаряется молчание, а я только кусаю губы.

Но ничего больше не происходит.

— Пошлите обедать, — предлагает Алина.

Демьян помогает мне дойти до ближайшей кафешки. Несмотря на боль, я понимаю, что проголодалась.

За столом говорит только Ваня, все остальные лишьподдакивают. Я так вообще размышляю, что это было. Алан приревновал меня? С одной стороны, очень приятно, что он волновался! А с другой — Алина точно что-то заподозрила. И, если она спросит, что мне нужно будет отвечать?

После обеда я решаю сослаться на то, что хочу спать, потому что реально устала, да и, похоже, укол имеет успокоительное действие. Алина провожает меня. Янервничаю. Вдруг она что-нибудь скажет или спросит, но нет.

— Если что-то понадобится, звони, хорошо?

— Да, спасибо, — ложусь на кровать. Блин, я все же конкретно устала.

Как только Алина уходит, я сразу же засыпаю.

Ночь. Понимаю, что не одна в комнате, когда горячее тело начинает прижиматься к моей спине. Наглые руки забираются под ткань футболки, а жаркое дыхание щекочет кожу шеи. Твердый член то и дело трется между моими половинками.

Или меня сейчас изнасилуют, или…

— Алан! — шепчу я, когда понимаю, что это он и мне сейчас не нужно кричать как ненормальная «Помогите! Насилуют! Убивают!».

— Что, Котенок? — почти мурчит он, как кот, не прерывая своих движений, уже доходя до груди, сжимая одно из полушарий, покручивая сосок.

Внизу живота становится влажно. Что делает со мной этот мужчина!

— Ты… что ты делаешь? — хотя это дурацкий вопрос, особенно когда моя футболка уже задрана до плеч и мужчина имеет хороший доступ к моей груди, чем он сейчас и пользуется.

— Сказать грубо или нежно? — и он еще смеет смеяться.

— Алан… там ведь моя сестра, — господи, сестра практически за стенкой,