Слезы Марии-Антуанетты - Жюльетта Бенцони

— Сойдет,— объявил он. — Если ты закричишь, я тебя услышу, только не забудь оставить открытыми ворота!

Они и не были заперты. Альдо, лишь слегка толкнув их, оказался в совершенно темном саду — все окна дома были темными. Создавалось даже впечатление, будто здесь никто не живет. Морозини нахмурил брови и инстинктивно нащупал в кармане браунинг, который всегда брал с собой во время вылазок, представляющих хоть какую-то опасность. Держа руку в кармане, он сделал несколько шагов вперед и вдруг услышал:

— Я здесь!

Обернувшись, он увидел, что Каролин сидит на старой каменной скамье под большим черным зонтом, судорожно сжимая в ладонях ручку.

— Что с вами? — удивленно спросил он. — В такую погоду лучше не выходить из дома!

— Я… сей… сейчас объясню! Сядьте рядом со мной. Здесь хватит места!

Он присел на скамью и сразу почувствовал, что она трепещет как лист, несмотря на то что было сравнительно тепло.

— Да вы дрожите! Если вам холодно, не стоит сидеть тут, под дождем…

— Мне не холодно… мне страшно…

— Чего вы боитесь?

— Лучше послушайте!

В темном доме действительно раздавались глухие звуки, словно на пол падали тяжелые предметы.

— Кто-то забрался к вам? Вы его видели?

— Как мне ответить вам? Никого нет, разве что… но вы подумаете, что я сошла с ума!

— Вы никогда не казались мне сумасшедшей, а в своем письме попросили о помощи. Поэтому я и пришел. Говорите же!

Глаза Альдо привыкли к темноте, и он видел лицо девушки, тесно прижавшейся к нему и дрожавшей всем телом. Она была смертельно бледна, по щекам ее катились слезы, взор блуждал. Не получив никакого ответа, Альдо мягко сказал:

— Если в вашем доме привидения, вы можете смело признаться в этом. Я знаю по опыту, что такое бывает и что в загробном мире обитают не только лучезарные души, не только ангелы с белоснежными крыльями, которые поют хвалу Богу у подножья небесного трона.

— Вы верите в призраки? Вы? — с изумлением прошептала она, и Альдо почувствовал в ее голосе облегчение.

Сняв перчатки, он взял Каролин за руку — совершенно ледяную! — и стал согревать ее в своих ладонях.

— Мне приходилось с ними встречаться… и я вполне готов увидеть их вновь. Дверь заперта на ключ?

— Да… но вы же не собираетесь входить?

— Я не вижу другого выхода. Мы должны выяснить, что там происходит… Подождите меня: я скоро вернусь… И дайте мне ключи!

Она неохотно протянула ему ключи, потом уцепилась за него:

— Не оставляйте меня одну!— Никто не мешает вам пойти со мной. Кстати, почему вы потребовали, чтобы я пришел один?

— Я и так уже чувствую себя смешной, — ответила она, отвернувшись. — А у вашего друга вид такой, будто он над всеми насмехается.

— Он производит такое впечатление, но, будучи египтологом, непоколебимо верит в загробный мир и его обитателей. Ну что, идем?

Свернув зонт, поскольку ливень внезапно прекратился, Каролин ухватила Альдо за руку и безропотно последовала за ним. Князь открыл дверь и стал нашаривать справа электрический выключатель. В то же мгновение какой-то метательный снаряд, природу которого он не успел определить, пролетев в сантиметре от его носа, стукнулся о стену и с металлическим звоном упал на пол. Действительно, это был серебряный кофейник, обычно стоявший — рядом с сахарницей, молочником и несколькими перевернутыми чашками — на круглом столике между двумя креслами в стиле Регентства. Каролин нервно всхлипнула:

— Вы… вы видите? Никого нет!

Это была истинная правда. Альдо быстро осмотрел всю комнату: за занавесками и диванчиками было пусто. Впрочем, пока он занимался розысками, подставка для дров внезапно опрокинулась, последовав примеру своей пары, которая уже валялась по другую сторону камина, в котором, к счастью, огня не разводили. Альдо машинально перекрестился.

— Здесь следует провести сеанс экзорцизма[59]! — резюмировал он, обойдя комнату, где все картины, сорванные с петель, лежали на полу.

Хрупкие предметы тем не менее оставались на своих местах. Бушевавшее в доме существо ополчилось только на более тяжелые объекты. Черное крыло пианино было опущено, как и крышка, причем ключ от нее исчез.

— Это вы закрыли пианино? — спросил он девушку, которая свернулась калачиком на канапе и дрожала так сильно, что было слышно, как у нее стучат зубы.

— Нн…ет!

— А вы не знаете, где ключ?

Она покачала головой с таким нескрываемым ужасом, что Альдо решил найти для нее что-либо подкрепляющее, но обнаружил на кухне только молоко и сельтерскую воду. Тогда он вышел в сад и позвал:

— Адальбер! Явись!

И Видаль-Пеликорн, подобно джинну из лампы, материализовался в темноте.

— Что случилось?

— Я тебе сейчас объясню. Ты захватил фляжку с коньяком? Тут кое-кого срочно требуется подбодрить, — сказал он, не дожидаясь ответа, который знал заранее.

Через минуту Альдо, держа в руках стакан, на треть заполненный драгоценной жидкостью, влил в рот Каролин сначала несколько капель, а потом дал ей выпить полный глоток. Девушку сильно передернуло, но потихоньку она стала успокаиваться. Адальбер тем временем осматривал гостиную.

— Вернулся взломщик? — спросил он и тут же добавил, ответив на свой собственный вопрос: — Нет, во время нашего первого визита сценарий был другой. Ничего не сломано…

— Ты прав, — отозвался Альдо, растирая девушке руки. — На сей раз мы имеем дело с призраком…

— Ты шутишь?

— Ни в коей мере.

Он объяснил, как нашел мадемуазель Отье сидящей под дождем в саду, тогда как из дома доносился шум какой-то невообразимой возни. Естественно, девушка перепугалась до полусмерти.

— Странно! — заметил Адальбер. — Она прислала письмо с просьбой о помощи днем. Стало быть, знала о том, что произойдет?

Каролин, немного придя в себя, тихо плакала. Но вопрос услышала.

— То же самое было прошлой ночью… и позапрошлой тоже… Обычно это случается только раз в году, в определенный день…

— Какой же?

— 15 октября. Сначала я подумала, что умру от страха. Затем, в последующие ночи, ничего не происходило, и я уже решила, что мне померещилось, но когда через год это повторилось, я спряталась в мастерской…

— Что за мастерская?

— Мастерская дедушки, где он лепил скульптуры. Это за домом, я вам покажу. И каждый год 15 октября я проводила там ночь.

— Сколько это продолжается?

— Пять лет. В тот день, 15 октября, он умер. И тогда я подумала, что это он возвращается, но никому ничего не сказала, потому что боялась прослыть сумасшедшей. Но сейчас весна! К тому же раньше никогда не было такого буйства, как в последние три ночи… Умоляю вас, помогите мне!