Тайна детской скрипки - Татьяна Ренсинк

Иона же резко села на краю постели:

— Что тебя туда так тянет?! Что есть у неё, чего нет у меня?!

— Связи, — засмеялся Пётр, заставив лечь вновь в объятия. — Глупенькая, ты одна у меня… Оставь же свою ревность. Хотя, — одарив крепким поцелуем в губы, он принялся одеваться.

— Хотя? — ждала продолжения милая, неотрывно наблюдая за ним.

— Ну, скажем…. я буду жутко беспокоиться, если ты перестанешь ревновать, так что… оставайся такой, какая есть, — снова жарко поцеловал он её.

Иона с умилением прикусила губу, любуясь, как он спешил одеться, как был чем-то вдохновлён… Когда он нацепил шпагу и пистолет на пояс под камзол и повернулся к ней, сказал:

— Вот теперь отыщем то, что не успели отыскать вчера в театре и проучим княгиню Хилкову.

— Может лучше её оставить? — заволновалась Иона. — Я чувствую себя неудобно перед её дочерьми… Оленька — моя лучшая подруга, ты знаешь.

— Знаю, но, если княгиня не перестанет пытаться нас уничтожить, жизни нам тоже не будет, — оставался при своём Пётр.

Он снова поцеловал её в губы и покинул спальню. На дворе, взяв коня, он подозвал к себе дворецкого:

— Ты отправляешься со мной. Я попрошу тебя проследить за одним домом… Вернее, ты будешь смотреть, кто туда приедет, чтобы пообщаться со старой княгиней Хилковой, понял? Меня больше интересует молодой кавалер… Малого роста, тощий, курносый, с большими глазами, чёрные тонкие волосы, уложенные в хвост. Может приедет с распущенными волосами или парике. Гляди в оба.

— Всё ясно, — кивнул тот услужливо. — Прослежу. Запомню.

— Отлично, — сел Пётр верхом и дождался, когда дворецкий прибудет с конём к нему.

В тот же момент из дома выбежала и переодетая в мужской костюм Иона. Увидев её, собравшуюся в путь с ними вместе, Пётр с возмущением воскликнул:

— Нет! Ни в коем случае! Ты носишь ребёнка, забыла?!

— Он во мне, ему ничего не грозит, — махнула она рукой конюху, чтоб тот вывел коня, а любимому твёрдо выдала. — Я еду с тобой!

По её взгляду Пётр понял, что переубедить не удастся. Иона села на коня, и они втроем помчались в путь… Стокгольм ещё только начинал просыпаться. На улицах было пока мало прохожих, а на дороге всё чаще встречались повозки, направляющиеся с товаром к рынку.

Остановившись на улице недалеко от дома Хилковых, Пётр указал, откуда и за каким домом стоит дворецкому следить. Тот слез с коня, оставив его на привязи у трактира, и Пётр с Ионой хотели уже уехать, как поднявшийся со скамьи пьяный пожилой мужчина в старой и давно не чищенной одежде преградил им путь.

Видя его состояние, думая, что тот не понимает, что делает, Пётр спустился на землю. Мужчина подошёл к нему, положил руку на плечо и стал говорить:

— Я Вас узнал… Вас вчера чуть не убили вместе с цыпочкой.

— Что несёшь? — поразился Пётр, а тот дёрнул наклониться к нему ближе.

Терпя ужасный запах от собеседника, Пётр застыл, и тот тихо признался:

— В Вас вчера целился выстрелить один парень из кареты. Стоял здесь же, на углу. Его сопровождала некая дама в красной вуали. Она же и остановила его.

— Как он выглядел? — зажав нос, чтобы не вдыхать больше, вопросил Пётр.

— Молодой…. курносый… О его огромные и злые глаза я не забуду.

— Сможешь узнать вновь, если покажу? — поинтересовался тогда Пётр, и мужчина кивнул:

— Узнаю.

Похлопав его по плечу, Пётр взобрался вновь на коня и кивнул Ионе ехать следом. Они проехали дальше, минуя несколько улиц и площадь, выехав на менее безлюдную тем утром улочку. Там, в конце её аллеи, уже показался особняк Линн.

У самого особняка пока никого не было заметно, как и внутри. Пройдя за провожающей девицей через пустой и аккуратно прибранный зал ко второму этажу, Иона и Пётр остановились у первой комнаты, где, как знали, жила сама Линн.

Девица постучалась, вошла в комнату на короткое время и скоро вернулась, пропустив их.

— В такую рань?! Что случилось? — сразу удивилась их визиту Линн, отставив чай, который пила за столиком. — Принеси завтрак на троих! — приказала она девушке.

Когда та, покорно кивнув, ушла и закрыла за собою дверь, Линн снова взглянула на севших к столу гостей…

Глава 44

— Вижу, и ты готова для особого случая, — заметила Линн, что Иона одета в мужской костюм.

— Да, и уроки фехтования прошла! Так что…. могу не только стрелять, — выдала та гордо, улыбнувшись с намёком.

Сняв шляпу и с облегчением вздохнув, Пётр налил себе в стакан воды. Он выдержал паузу, пока им накрыли к завтраку, а когда вновь оставили троих, обратился к Линн:

— Ты бываешь иногда в королевской опере, так?

— Разумеется, — усмехнулась та, спокойно намазывая на кусок хлеба масло. — Частенько посещают её и мои девочки с клиентами.

— Есть там кто из твоих знакомых, кто бы провёл? Сегодня там нет представлений, а нам жутко надо, — с намёком улыбнулся Пётр. — Не хочется вламываться с бумагой от Генерал-губернатора да пугать.

— Ох, — выдохнула она, будто внезапно ощутила усталость.

Отложив хлеб, Линн взглянула на них обоих и улыбнулась:

— Мне никогда не освободиться от вас, верно?

— Последний раз, обещаю, — кивнул Пётр. — В мой век. Могу обрадовать тебя, что я пока оставляю службу. Так что, — развёл он руками. — Закончу с одним делом и на покой.

— Что?! — не на шутку удивилась Линн.

По её виду было ясно, что такая новость оказалась далеко не приятной, что она и пояснила:

— Значит, скоро придётся и мне распрощаться с особняком и нашим делом?!

— Не бойся, — успокаивал Пётр. — Пока помогаешь полиции, тебя никто не тронет.

— Это пока ты служил им, — сомневалась та, но вновь взяла свой хлеб, продолжая намазывать его маслом. — Да, есть в опере моя девочка.

— Вот видишь, как же без тебя? — засмеялся довольный её собеседник.

Взяв себе по хлебу и пирожку, Иона и Пётр присоединились к завтраку с Линн. Она добродушно улыбалась, налив им чая, и сказала:

— Я передам для неё с вами записку. Она проведёт вас, куда хотите. Сейчас в опере никого. К вечеру уже опаснее.

— Прекрасно, после завтрака и поедем, — отозвался Пётр, а Линн поднялась из-за стола.

Она отошла к комоду, достав оттуда платье и тёмно-синий костюм с мужским париком. Положив их на постель, Линн села обратно к столу:

— Оденьтесь только иначе. Иона в таком костюме насторожит любого, а тебя в твоём чёрном узнает каждый.

— Ты всегда была внимательна к деталям, — смеялся ещё