Студентка в наказание - Анна Викторовна Батлук

– Прекрати, – поморщился проректор. – Ей просто не верится.

Я почти добралась до двери, но выскользнуть из комнаты не удалось – воздушная стена прикрывала проход. Я видела легкое мерцание и ощущала родные потоки.

– Лилиана, – мягко сказал Радагат, – закрой глаза. Будет совсем немного больно.

Я обернулась и затравленно смотрела на безумно уставшего проректора. Радагат прав, мне действительно не верится, что можно умереть из-за применения магии. Все-таки во мне была сила, она не чужеродна для моего организма, просто очень маленький уровень, да и не участвовала я ни в каких экспериментах.

– Поцелуй меня, – севшим голосом попросила я, даже не смущаясь присутствия Зарриса.

Декан хмыкнул, но ничего не сказал. Радагат сделал шаг ко мне.

– Я не хочу запечатывать тебя, понимаешь? – он не применял гипноз, но ласковые нотки в его голосе просто очаровывали. – Но я боюсь. Боюсь тебя потерять.

А ты бы знал, как я боюсь, Радагат! Но вслух ничего не сказала, молча смотрела в темные глаза проректора. Как давно я не видела их посветлевшими…

Радагат мягко коснулся моего подбородка и провел ладонью по шее. Я запрокинула голову, вглядываясь в хмурое бледное лицо.

– Я скучал, – едва слышно прошептал проректор и наклонился к моим губам. Одна рука его скользнула на затылок, а другой он обнял меня за талию. Поцелуй был нежным, ласковым и рождал в моей душе такую боль, какой раньше никогда не бывало. Почти неосознанно я коснулась волос Радагата, пропустила их между пальцами, а затем, опомнившись, достала из кармана одну из склянок Таматина, которую не использовала во время мини-сражения на болоте да так и забыла вернуть.

Радагат отстранился и взял мой подбородок обеими руками.

– Так нужно, Лилиана.

Он меня уговаривал, а я старалась незаметно открыть склянку. Расшатать пробку удалось, когда Радагат отпустил меня и с сожалением шагнул назад.

– Вик…

И в этот момент я выплеснула ему в лицо зелье Таматина. Не знаю уж, с чем проректору повезло столкнуться, и ожидать результата я не стала – бросилась бежать, выставив вперед самый сильный свой щит. Как и думала, проректор не стал защищать дверь чем-то сильным, и защита мгновенно разлетелась от моего щита. Мгновенно разлетелся и мой щит.

Бежала я быстро – тренировки Караката даром не прошли, а быть может, за мной никто и не гнался, все-таки неизвестно, чем я запустила в Радагата. Хотелось вернуться и проверить, но я справедливо рассудила, что с проректором находится целитель, а мне стоит какое-то время быть подальше от мужчины, которого я второй раз за день угощаю изобретением Кряхса. Подсознание Таматина, конечно, гениально, но почему-то придумывает исключительно вредительские вещи.

На полпути к своей спальне я поняла, что ничто и никто не помешает Радагату и Виктору лишить меня магии прямо там, Лисса-то уже, скорее всего, у Эдита. Так что пришлось развернуться и ходко потрусить в парк.

За стеной у Кисьяка не оказалось ничего примечательного – такой же парк, только, возможно, с деревьями немного выше, да кустами погуще, несмотря на то, что зима на носу. Принц был рад моему посещению и даже устроил экскурсию. Экскурсия затянулась на два часа, и к концу моего блуждания по холодному парку я начала думать, что лишение магии не так уж и страшно. Хорошо хоть не раздевалась в комнате Радагата, так и убежала в плаще и мантии, иначе давно бы уже околела.

Кисьяк стрекотал что-то на своем, иномирном, а я брела за ним по холодному и сумрачному парку и с тоской смотрела по сторонам. Что делать дальше – непонятно, Радагат найдет меня в любом случае и свой замысел исполнит. Так что я просто оттягиваю неизбежное да еще и злю проректора.

Еще час я все-таки продержалась, а когда совсем уж стемнело, решила вернуться в Академию. Все-таки я боевик, так что отлично понимала, что заходить через главный вход совсем уж глупо – если Радагат меня ищет, то на дверь поставил охранку, а потому без помощи Кисьяка не обойтись.

Как и любой студент, я знала, что на наружную стену общежития Академии наложена защита и через окно проникнуть в комнату будет проблематично. Но также я помнила, что на окне Хантера защиты нет еще с прошлого года, когда он устроил пожар в корпусе. Если на то уж пошло, и пожар начался именно с этого самого окна и в результате несанкционированных экспериментов по уничтожению защиты.

Тяжело было объяснить Кисьяку, чего я хочу, но еще тяжелее было отыскать окно Хантера. Я знала этаж, но не могла определиться с комнатой Дангвара. Договорились с Кисьяком, что он даст мне возможность заглянуть во все подходящие окна, и, когда найду нужное, дам знак. В качестве знака мы определили бросок маленького камушка. Большой я бросать боялась, чтобы ненароком его высочество не убить.

Сгустившаяся темнота и подобравшиеся по велению Кисьяка деревья хорошо защищали меня от случайного взгляда. Я встала под окнами, и вылезшая из-под земли лиана осторожно обвила меня за талию и ноги. Конечно, я занимаюсь спортом, но как-то не уверена была в том, что смогу держать равновесие, если лиана будет держать меня только за талию.

Итак, мы подготовились, как могли, и я махнула рукой, показывая Кисьяку, что можно поднимать. Лианы вздернулись вверх так быстро и резко, что я едва сдержалась, чтобы не завизжать, но при виде стремительно удаляющейся земли и при полете, от которого захватывало дух, дыхание сперло, и откуда-то из глубин моего тела раздался полустон – полуматерный шепот.

На уровне третьего этажа я оказалась за считаные секунды, и лиана потянула меня к стене, чтобы я могла заглянуть в окно и не испугать живущих в комнате за ним людей до остановки сердца. Хотя тут, конечно, вопрос, на кого удастся наткнуться – боевики могут и шарахнуть боевым заклинанием.

Обстановку Хантера я узнала за третьим окном, порадовалась и уже хотела было бросать вниз камень, как вдруг мое внимание привлекла нездоровая активность в комнате Дангвара. Надо сказать, что шторы в комнате члена императорской семьи были шикарные – с ламбрикенами и тяжелыми кистями, вот только, как оказалось, бедой Хантера было нежелание эти самые шторы задергивать, а потому я стала невольной свидетельницей того, как Дангвар сидит на кресле, на его коленях удобно устроилась девица, и парочка активно целуется. Настолько активно, что на девушке уже нет половины одежды.