Наши хрупкие надежды - Мэри Бланш

вдыхает аромат цветов. Когда-то она их принимать не хотела… Я смотрю на нее и осознаю, что той сломленной девушки больше нет. Или по крайней мере, она покидает девушку, которую я вижу сейчас. Яркую, жизнерадостную. Без слез, которыми ее глаза были наполнены почти каждый вечер. Да, ее улыбка что на фото, что в жизни настоящая. И я рад, что у нее все получилось.

***

Уже стемнело, сын, обрадовавшись подаркам, пошел спать, а мы с Мишель устроились на диване, после ужина, который я приготовил специально по случаю ее приезда. Ей очень понравился дом и то, как мы обустроили комнату Чарльза.

Я уговорил ее остаться у нас, чтобы не тратить деньги на отель. Мишель согласилась, и, думаю, была не удивлена моим предложением.

— Я так рада за тебя, не представляешь. — Мишель крутит в руке бокал вина, к которому едва притронулась, облокотившись на спинку дивана. Ее кожа загорела, хотя не удивительно, ведь она отдыхала в Майами.

— А я рад за тебя.

Она не перестает мило смеяться, она слишком энергична для человека, который пролетел тысячу километров. Наш диалог звучит так по-детски, что я, не подумав, спрашиваю:

— У тебя есть парень?

На лице Мишель удивление, а на моем неловкость, я уже собираюсь сказать, что она может не отвечать, но она, улыбнувшись, говорит:

— Нет. У меня никого нет. — Мишель возвращает стакан с вином на круглый стеклянный стол. — И я надеялась, что у тебя тоже никого нет, — продолжает она.

Насколько я знаю, Мишель не считает себя смелой, но всегда знал, смелости у нее хоть отбавляй. И сейчас она выглядит уверенной и смелой, произнеся эти слова, но по ее лицу видно, что она готова только на один ответ, который будет ей по душе.

— Нет, у меня тоже никого, — наконец отвечаю.

Гостиную окутывает напряженная тишина. Мишель теребит край своего платья, и я замечаю на ее бедре татуировку.

— Красивое тату.

Мишель дергается, одаривает меня улыбкой, но она выходит вымученной.

— Спасибо, — шепчет она и спрашивает: — Могу я на минутку пойти в ванную?

— Конечно, — слишком уверенно отвечаю я и показываю, куда направляться.

31 ГЛАВА

МИШЕЛЬ

Захожу в ванную и быстро запираюсь, прислоняюсь спиной к двери и пытаюсь восстановить дыхание. Сердце стучит так сильно, что, кажется, взорвется.

Подхожу к зеркалу и опираюсь двумя руками о раковину. Закрыв глаза, пытаюсь успокоить дыхание. Вдох, выдох. Открываю глаза и поднимаю взгляд к зеркалу. Да уж, попытки притворяться, что все хорошо, чертовски выматывают. Но я улыбаюсь своему отражению, перекидываю волосы на бок, обнажив шею и вдохнув полной грудью, возвращаюсь к Адаму.

— Ты в порядке? — волнуется он, убирая ненужное на кухне.

Мысленно улыбаюсь, наблюдая за ним. Ему идет быть погруженным во всю эту домашнюю суету. Он кладет полотенце на кухонный стол и смотрит на меня, до меня доходит, что я не ответила на вопрос.

— Да, все прекрасно. Ты вроде хотел узнать, как там в Лондоне. — Я сажусь на барный стул и не спускаю глаз с Адама, который так и стоит, облокотившись руками на стол.

— Тебе нравится там, да? Я очень рад, что ты нашла друзей, — искренне говорит Адам.

Из моих губ вырывается неуместный смешок.

— Сначала все было сложно, — вздыхаю и смотрю в пол, понимая, что не хочу вспоминать первые месяцы в другой стране.

Адам неожиданно подходит ко мне, я поднимаю взгляд и понимаю, что на моем лице все написано. Он не касается меня, но его глаза дают понять, что он беспокоится.

— Ты точно в порядке? — Он явно понимает, что я что-то не договариваю, но не лезет с расспросами.

Я встаю со стула и притворно улыбаюсь.

— Просто устала из-за перелета.

— Твои вещи в моей комнате. Оставайся там, я посплю на диване.

После услышанного мой разум кричит мне, что одна я не засну. Свечей у меня нет, а на телефоне села зарядка. Да и, честно говоря, если бы они и были, я бы не уснула, понимая, что Адам рядом. Может, он будет тем самым лекарством от моих кошмаров?

Хватаю Адама за руку: первое касание после наших объятий в аэропорту. Он явно не ожидал этого, но по глазам вижу, что он сам хочет притронуться ко мне, да только не к руке.

— Ты бы мог остаться на ночь со мной? — слетает с моих губ вопрос.

Адам какое-то время пытается переварить услышанное. Он серьезно вглядывается в мои глаза и понимает, что меня что-то беспокоит, но не решается спросить.

— Конечно, — шепчет он.

Когда мы оказываемся в комнате я не снимаю с себя одежду, даже не укрываюсь одеялом. Просто ложусь на собранную постель, и Адам повторяет за мной. Чувствую его ладонь в своей и, развернувшись на бок, нахожу спокойствие в его глазах, которые разглядываю при свече ночника.

Адам будто читает мои мысли и шепчет:

— Ничего не бойся. — И, повторив слова в голове, я заставляю себя уснуть.

32 ГЛАВА

МИШЕЛЬ

Он душил меня — я задыхалась. Он касался меня — я задыхалась. Он целовал меня — я задыхалась. Он был удовлетворен — я мертва.

— Мишель, проснись. — Мое плечо чувствует прикосновение горячих рук, и я наконец резко открываю глаза и чувствую, как вспотела.

— Ты что-то шептала во сне, я испугался за тебя. Я сейчас принесу воды, — волнуется Адам, но я останавливаю его.

— Не нужно. Просто не уходи, — прошу я, и он, кивнув, берет за руку.

Его лицо такое тревожное, мне становится не по себе.

— Кто такой Зейн? — неловко спрашивает Адам, а я после его имени сжимаю ладонь Адама крепче.

Мина говорила, что мне не обязательно рассказывать все сразу, а главное — только тогда, когда буду готова. Но думаю, время настало. Я рядом с человеком, который всегда относился ко мне по-особенному. Сейчас он страдает не меньше меня, так как не понимает, что со мной случилось и как он может помочь.

— Ты просто беспокойно шептала это имя, — объясняет он, а я подношу ноги ближе, и обнимаю колени руками. Я смотрю на Адама полными сожаления и грусти глазами.

— То, что я тебе писала с момента переезда — неправда. Да, я действительно работаю в академии, как и хотела, но первые три месяца были не такие волшебные, как я описывала.

Адам сжимает