Здравствуй, папочка Мороз! - Амелия Борн

Лайма. Опять. Нет, ну серьезно? Почему эта женщина зачастила ко мне, как к себе домой?

Но при виде ее фигурки, непривычно робко топтавшейся у двери, я просто не смогла сделать вид, что меня здесь нет.

– Лайма? – произнесла, приоткрывая дверь и вопросительно на нее глядя.

– Я знаю, что я поздно, извини… – пробормотала она. – Можно войти?

Я передернула плечами, открывая дверь шире. Не выгонять же ее было, в самом деле? Тем более, что никакой враждебности она не выказывала.

Мы молча прошли на кухню, где я обычно и принимала гостей и, указав женщине на стул, я посмотрела на нее в ожидании объяснения этого визита.

– Я… хотела сказать тебе спасибо, – начала Лайма, не поднимая на меня глаз.

– За что же?

– За то, что не выгнала меня… ну, тогда. Знаешь, у меня ведь и правда нет никого, с кем можно было бы поговорить.

Я не знала, что ей на это ответить. Но она, похоже, ответа и не ждала. Потому что, наконец вскинув на меня взгляд, торопливо продолжила:

– Именно поэтому я к тебе и приехала. Решила, что не могу скрывать от тебя правду!

Мои брови взметнулись вверх. Неужели она сейчас скажет что-нибудь вроде того, что беременна от Мельникова? А что, если это действительно так?

Но услышала я совсем иное:

– Твой парень, Леня… он кое-что от тебя скрывает!

– Вот как? – только и сумела выдавить я.

– Да, и это ужасно! – Лайма неожиданно всхлипнула и добавила:

– Он неплохой человек. И ты тоже… поэтому я не могу молчать! Он… он… он умирает!

– Что? – потрясенно выдохнула я. – С чего ты это взяла?

– Он сам мне сказал, когда вез меня домой! И еще добавил, что ты не должна этого знать!

Я замерла, охваченная ужасом. Леня умирает? В это невозможно было поверить! Все мое существо отторгало эту мысль, как нечто еретическое. И вместе с тем я понимала: скрывать нечто подобное – очень в характере Лени. Он наверняка не желал, чтобы его кто-либо жалел.

– Извини, я… мне нужно побыть одной. Обдумать… все это, – проговорила я, глядя на Лайму невидящими глазами. Только нестерпимое болезненное жжение подсказало, что в них закипают бессильные слезы.

– Да, конечно! – быстро подскочила она на ноги.

Когда дверь за ней захлопнулась, я безвольно опустилась на стул. Нарастающий ужас и боль смешивались с чувством вины. Я так отдалилась от Лени и Лины, что теперь даже не знала, позволят ли они мне быть рядом в такой момент. Захотят ли вообще со мной говорить? Да и знала ли Лина обо всем этом? Что, если нет? Как мне тогда себя вести?

От тяжелых размышлений отвлек стук в дверь. На ватных ногах я пошла в прихожую, уже понимая, кого увижу на пороге. Решительно смахнула слезы и натянула улыбку.

– Леня, – сказала, открыв, стараясь сделать вид, что все как обычно.

И едва не подавилась собственными словами. Потому что выглядел он действительно неважно.

– Нас прервали на днях, – перешел он сразу к делу. – Но я все же хочу знать, что ты надумала. Мне нужен твой окончательный ответ.

Я до боли, почти до крови, прикусила губу. Еще пару часов назад я прекрасно знала этот ответ. Единственно верный и честный. Но теперь… теперь все изменилось. Разве я могла так поступить с Леней, который всегда был со мной рядом в мои трудные времена? Ведь я же прекрасно знала – если откажу ему сейчас, это конец. Всему. И я никогда не смогу отплатить ему той же поддержкой, какую он когда-то оказал мне. Он мне не позволит. И как я потом сумею с этим жить?

Перед глазами пронеслось лицо Мельникова. Наша близость – да, именно близость, а не просто секс!, наш последний вечер, когда мне наконец все показалось простым и очевидным… Именно теперь, когда я готова была шагнуть навстречу будущему, я и не могла этого сделать. Просто не могла!

– Я тебе уже говорила, – постаралась ответить Лене твердо. – Для меня ничего не изменилось. Я уже выбрала… тебя.

Он посмотрел на меня с сомнением, потом, после недолгого молчания, произнес:

– И ты настолько в этом уверена, что даже готова… выйти за меня замуж?

По телу прокатилась волна ужаса. Будто стояла, занеся одну ногу над пропастью, и понимала – слишком поздно, чтобы отступать. Я все равно неминуемо сорвусь вниз.

«Леня умирает», – напомнил внутренний голос. А я могу хоть и ненадолго, но все же сделать его счастливым. Возможно, навсегда при этом потеряв шанс стать счастливой самой.

– Да, – не узнала я собственный голос. – Конечно, да.

Вечером того же дня, когда мы так славно провели время со Снежей и Митей, ко мне неожиданно прибыли… отец с Мариной. По правде говоря, такие визиты я не жаловал. И сразу, стоило только родственникам переступить порог моего дома, заподозрил неладное. На что имел полное право, учитывая, как сестра вела себя по отношению к Снежане все это время.

– Папа? Марина? – Я сложил руки на груди и вопросительно приподнял обе брови.

В планах у меня были душ, стакан кефира (кое-кто, похоже, становился трезвенником) и крепкий сон. Но, судя по тому, с какой решимостью отец отодвинул меня с прохода, очутился в прихожей и стал снимать обувь, я понял – задуманное вряд ли удастся осуществить.

– Сынок, мы ненадолго. Марина, заходи, – скомандовал папа. – Сестра хочет тебе кое-что сказать.

Только этого мне и не хватало! – мысленно взвыл я. Но раз уж приехали, будет глупым выпроваживать родственников в ночь.

– Если ненадолго – это хорошо, – проявил я «чудеса гостеприимства». – А то завтра кое-кому на работу.

Марина тоже разулась и проплыла мимо меня с царственным видом прямиком на кухню. Видимо, кефира хотелось не только мне.

– Слушаю, – кивнул, когда мы втроем устроились за барной стойкой, на которую я предварительно поставил три стакана двухпроцентного «Веселого дояра».

– Марина, говори, что хотела сказать, – сдерживая улыбку, сказал отец.

Сестра метнула на него не слишком довольный взгляд, но, мгновенно став «паинькой» (ага, так мы и поверили!) проговорила быстро:

– Я была неправа в отношении женщины, которая родила нам… то есть тебе, то есть… в общем, родила Митю.

– Ее зовут Снежана, – напомнил я.

– Да. И хотя считаю, что твоя партия с Лаймой, особенно после того, как она тебя простила…

– Марина! – грозно рыкнул отец.

Сестра поджала губы и тяжело вздохнула, как будто на плечах у нее лежала непосильная ноша. И она становилась все тяжелее с каждой минутой этого разговора.

– В общем, я предлагаю сделать так. Мы с мамой организуем ужин. Семейный. Хотим собраться все вместе, познакомиться с жен… со Снежаной. С твоим сыном.