Подвал для моего сердца - Архелая Романова

И сбросил вызов. Я насупилась. Надо же, какие мы деловые!

«Я заеду за тобой в шесть», – передразнила я его вслух, а потом улыбнулась. Черт с ним, с командным тоном и приказами – мне хотелось, чтобы он заехал, поэтому долго злиться я не стала, а вместо этого позвонила Тине.

– Доброе утро, – объявила я бодро.

– С ума сошла, девять утра, – возмутилась Бельская. – Я вчера в два ночи только уснула!

– Извини, – без капли сожаления сказала я. – Я звоню с просьбой.

– Говори, – зевнула Тина. – Раз уж разбудила.

– Твой помощник может узнать, кому принадлежит тот дом, где мы нашли Машу?

– Без проблем. А что?

– Да так, есть кое-какие мысли, – туманно ответила я. – Позвони, как сделает, ладно?

– Хорошо. Кстати, через час я повезу Машу домой, и мы заскочим к тебе, идет?

– Идет, – согласилась я.

Через полчаса от Тины пришло сообщение с данными владельца. Дом оказался записан на некую Кривко Светлану Алексеевну, пятидесяти трех лет от роду, бывшую учительницу литературы. Нахмурившись, я позвонила по указанному номеру. Трубку снял мужчина.

– Добрый день, мне бы Светлану Алексеевну.

– Она сейчас в отъезде, а кто спрашивает? – бдительно поинтересовался на том конце провода уже немолодой мужчина. Наверное, муж.

– Я по поводу дома в Вешках. Можно будет к вам подъехать и поговорить?

Мужчина растерялся.

– Так-то можно, только сестры еще пять дней в городе не будет.

– А вы ее брат? – любезно уточнила я.

– Да, Олег Алексеевич.

– Можно к вам подъехать? – повторила я вопрос. – Меня интересует не только съем дома, но и его история.

– История? – растерялся мужчина. – Ну, ладно. Подъезжайте.

Записав адрес, я пообещала подъехать к семи вечера, и запихнула листок под стопку книг на рабочем столе. Похоже, встречу с Мироном все-таки придется немного отложить.

В пять вечера Воронцов позвонил сам, и извиняющимся голосом попросил перенести свидание на восемь, сославшись на дела. Обрадовавшись, я повздыхала и согласилась, внутренне ликуя от того, что мне не пришлось в очередной раз лгать. Поэтому на встречу с братом Кривко Светланы я поехала со спокойной душой и легким сердцем.

Уютная маленькая квартира была невероятно захламленной, но вместе с тем по-особенному милой. Оглядев кипы старых газет, кружевные занавески и старенькие картины на стенах, я устроилась на продавленном диванчике, пока хозяин заваривал чай.

Олег Алексеевич оказался, как я и предполагала, мужчиной лет пятидесяти, и внешне идеально вписывался в обстановку квартиры. Растянутые спортивные штаны, теплая клетчатая рубашка, очки в роговой оправе. Он суетился, встречая меня, и все время одергивал то рукава, то протирал стекла очком платочком с цветочным узором. В общем, он показался мне милым, одиноким и безобидным, поэтому я решила честно рассказать ему про книгу и Машу Лубкину.

Олег Алексеевич выслушал меня с открытым ртом, а когда рассказ подошел к концу, смущенно пробормотал:

– Право, какая интересная история… Но я даже не знаю, как вам помочь. Видите ли, дом этот принадлежит моей сестре. Она, как вышла замуж, так поселилась с супругом там. Потом у них родились детки, две дочери. А полгода назад случилось невероятное… Муж от Светы ушел.

– Куда? – нахмурилась я.

Может, этот самый супруг и был маньяком, державшим где-нибудь девушек?

– К другой женщине. Помоложе Светы на лет десять. Моя сестра, конечно, была убита горем. Но тут уж ничего не поделаешь – дети взрослые, да и Ваня уперся рогом. В общем, они развелись. А в семье-то добытчиком был именно Иван. Света, как одна осталась, на работу устроилась, но денег все равно не хватало. Вот она ко мне и перебралась, а дом мы решили сдать.

– Сколько времени он сдается?

– Да тот юноша первым был, – развел руками Олег Алексеевич. – Виталий его звали. Никто этот дом снимать не хотел. Он ж далеко, в поселке удобств особых нет, магазинов тоже, да и не живет там почти никто. Мы со Светой очень обрадовались, когда он сразу на три месяца вперед оплатил.

– Ясно, – вздохнула я.

– Есть у меня одна мысль, – заговорил Олек Алексеевич. – Может, это племянницы мои баловались. Старшая, Ритка-то, обожает детективы всякие читать. Про убийц там, маньяков всяких. Вот, может, по дурости вообразила себе героиней романа, да и приклеила записку.

– Может быть. А можно ей позвонить?

– Рита в Америку укатила четыре года назад, да носу не показывает, – горько вздохнул мужчина. – Я у Светы телефон спрошу, но они вроде уже черт знает сколько времени не общаются.

Я приуныла. Выходит, тупик.

– А Иван, муж вашей сестры, он…

– Э, не, – сразу покачал головой Олег Алексеевич. – Ванька на такое вообще не способен. Он тюфяк и мямля – всю жизнь Светка им крутила, а теперь вот помоложе хищница нашлась. Да и сестра все время дома, дети, опять же, и он у всех на виду. Ванька удаленно работал, прямо в доме, с компьютера. Редко вообще куда выходил.

– Ясно, – я отхлебнула сладкий чай, и поморщилась. Да уж, сахар хозяин не пожалел. – Спасибо вам.

– Да не за что. Вы телефон свой оставьте, – велел Олег Алексеевич. – Я подумаю еще, если что, наберу. Подождите, сейчас схожу за записной книжной.

Он ушел, скрывшись в одной из комнат, а я принялась ждать, попутно зевая. Секунды складывались в минуты, и от нечего делать я разглядывала шкаф напротив. У нас на даче тоже такой есть – со стеклянными дверцами, за которыми красуется красивый чайный сервиз и разные безделушки. В квартире Кривко большую часть полок занимали фотографии: две девочки и мужчина с женщиной, затем снимки уже повзрослевших девочек, опять семейные фото…

Я нахмурилась. Что-то показалось мне странным. Приглядевшись, я поняла, что ни на одной фотографии нет Олега Алексеевича, а ведь это его квартира. Допустим, Светлана переехала к брату и привезла снимки с собой, но ведь где-то же он должен фигурировать?

Я осмотрела комнату, отмечая обилие чисто женских деталей: кружева, пледы, маленькие подушки, на столик – набор для вязания. Все в доме кричало о том, что здесь правит женская рука. Наверное, у Светланы и впрямь бойцовский характер.

Взглянув на часы, я поняла, что прошло уже десять минут. Может, Олегу Алексеевичу стало плохо? Испугавшись, я вскочила, и тут же плюхнулась обратно. Голова странно закружилась, перед глазами все поплыло. И страшно захотелось спать – веки были словно каменные, в глазах появилось ощущение песка.

Вдохнув побольше воздуха, я крикнула:

– Олег Алексеевич!

Получилось так себе, слабенько. Но меня услышали – хозяин появился в гостиной, держа в руках моток веревки, и мне стало жутко.