Не думай обо мне - Алёна Снатёнкова

Меня слишком пугает то, что в скором времени я не смогу видеть его каждый день.

– Нет, – пытаюсь улыбнуться, но не особо получается. – Зачем? Я и сама все видела. Ты им обещаешь приехать, не приезжаешь, они обижаются, но вида не подают. Кто так делает, Козловский?

– Те, кто занят на работе, – кривит губы он. – Тем более у них есть ты.

– Когда будут зачитывать завещание, не удивляйся, что про тебя забыли.

Он ведь даже не понял, что я хотела от него услышать. Как после этого быть веселой, наслаждаться каждым днем, если я знаю, чем все закончится?

Я не мазохистка. Боль не люблю от слова совсем.

И в данный момент я просто разрывалась.

Если и дальше продолжу с закрытыми глазами парить от счастья, забыв про жестокую реальность, то сделаю только хуже. Но хуже всего то, что по другому я не смогу. Не получится оттолкнуть Артёма. Сил не хватит.

– Все нормально? Ты в лице изменилась.

Нет. Все не нормально. И вряд ли таким будет.

– Все отлично, – натянуто улыбнувшись, вытягиваю из себя каждое слово. – Может, домой поедем? Мне одну сценку отрепетировать нужно. Скоро выпуск. Не хочется облажаться.

Соображай, Козловский.

Выпуск – прощание.

Черт возьми, скажи хоть что-нибудь.

Артём вопросительно поднимает брови.

– Я думал, ты ненавидишь сидеть дома. Ладно, если хочешь. Поехали.

И мы в молчании идем к машине.

Даже если он и понял, что изменилось мое настроение, то вида не подал. Вывод: Козловский просто развлекается, а я влюбленная идиотка, которая никогда не поумнеет.

Я дура, раз надеялась на чудо.

– Что с твоим голосом? – спрашивает Рита, когда после трех ее пропущенных я все-таки отвечаю на звонок. – Все нормально?

– Я спала. Ты меня разбудила.

– Спала? Ты время видела?

– А спать можно только в определенные часы? – знаю, что сорвалась, поэтому сразу же добавляю: – Извини. Проблемы с настроением. Это я заметила. Что натворил твой Козловский?

Вчера привез меня домой, отправил в комнату, а сам закрылся в своем кабинете.

За такие действия его можно в тюрьму отправить? Посадить засранца, и пусть на сухарях худеет.

– Он здесь ни при чем.

– Ну конечно. Поэтому ты не сказала ему, что вместо школы решила остаться дома? Я удивилась, когда увидела его машину. Не знаю, что ты задумала, но я ему сказала, что тебя сегодня не было. Или надо было обмануть?

Целую секунду меня мучала совесть, а потом резко отпустило.

– Нет, ты правильно все сделала. – Врать я не собиралась. Но, если честно, не думала, что Артём и сегодня захочет меня забрать с занятий. Утром я отмазалась, сказав, что урок начнется позже. – Он ничего не говорил?

– Сначала скажи, что происходит, потом я решу, рассказывать тебе про наш разговор или нет.

– Нечего говорить. Захотелось остаться дома.

– Тогда спрошу еще раз, чем он тебя обидел?

– Не обижал. Просто я не понимаю, что между нами происходит. Мы вместе или не вместе? Если вместе, то почему мы еще не обсудили мой предстоящий отъезд? Рит, я запуталась.

Наверное, я не смогла бы пореветь в Маринкино плечо. Вывалить на нее то, что внутри творится – еще раз не получится. Потому что уже было такое. Потому что я клялась и ныла, что больше никогда в жизни не посмотрю на Козловского. Рассказать о том, что заново влюбилась – стыдно.

– Эй, ты чего? – успокаивающим тоном начинает подруга. – Не кисни. Мне кажется, ты рано паникуешь. У вас же все только-только начинается. Только в дешевых мелодрамах в любви признаются в первый день знакомства. И вообще, если тебя так волнует этот вопрос, почему сама напрямую не спросила у Артёма?

Я намекала.

Много раз заводила тему, а он…

– Зачем начинать, если мне уезжать скоро? Рит, он не будет ко мне приезжать. Я уеду, и все закончится.

– Но ты еще не уехала. И ты не можешь точно знать, что Артём будет делать. Не думала здесь остаться?

– У меня учеба.

– Переведешься, – предлагает Ритка. – Или бросишь. Ты же актрисой стать собиралась.

– Да какая из меня актриса? Даже роль безразличной стервы сыграть не могу.

– Зато Артём твой хорошо играет роль влюбленного парня, – выдает она спустя секунду. – Или не играет. Слушай, он занервничал, когда узнал, что тебя сегодня не было. Это же должно что-то для тебя значить.

– Ничего это не значит. Он матери своей пообещал за мной приглядывать.

– Приглядывать, но не рычать, когда другие парни с тобой разговаривают. Он же бедного Тимурку взглядом расчленял, когда тот к тебе обращался. Степень мимимишности зашкаливала. Грозный дядька, а ревновал, как школьник.

То, что он меня ревнует, радует, конечно, но шанса на будущее не дает.

– Потом я буду ныть.

– Ты и сейчас ноешь, – поправляет она, – такое ощущение, что для нытья тебе и повод не нужен.

– Эй! Ты меня успокаивать должна.

– Зачем? Чем больше я буду говорить тебе, что ты для Козловского не развлечение на выходные, тем больше ты будешь это отрицать. И так до бесконечности и до посинения, а у меня батарея на телефоне садится. Поэтому лучше перейти сразу к делу. Хочешь ныть – ной. Иногда полезно. Хочешь узнать, что думает Артём по поводу твоего отъезда, – спроси его об этом.

– Пожалуй, я просто поною.

– Это твой выбор, имеешь право. Только не психуй. Ты же не знаешь, что творится в голове Козловского. Короче, будь умницей. Все только в твоих руках.

Я бы возразила, но либо у Риты и правда батарейка сдохла, либо ей надоело со мной разговаривать и она сбросила вызов. В любом случае я опять осталась наедине с собой.

От потока мыслей у меня должна уже голова лопнуть.

Мне нужно взять себя в руки, но я не могу. Также не могу напрямую заговорить с Артёмом. Один раз я первая заговорила с ним. Ни к чему хорошему это не привело. Нет никакой вероятности, что ситуация не повторится. Молния два раза бьет в одно место, чего уж говорить про чувства.

А если забить?

Счастливо прожить оставшиеся дни, а потом с теплотой вспоминать о них? Я ведь точно потом буду жалеть о том, что не попробовала.

В груди что-то екает.

Да, буду жалеть.

И Ритка, может быть, права. Я не знаю, о чем думает Артём, и у нас и правда все только-только началось. Это я сохну по нему уже давно, а для него это все может быть в новинку.

Все-таки я и правда дура.

Решительно поднимаюсь с кровати, обещая себе, что с нытьем покончено. Сейчас между нами все хорошо. Это важнее всего остального.