Временная мама - Ольга Алёшкина

Неделя тишины давала мне повод решить, что он смирился. Быть может, это громкое слово и скорее подходило: выбросил меня из головы. В общем, перелистнул страницу и вполне благополучно забыл о моем существовании, что в глубине души – совсем глубоко, убедила себя – показалось немного обидным. А ещё убеждала себя в другом: так будет лучше и в первую очередь для меня. «Вот же, посмотри, ты вполне замечательно без него обходишься!»

Я возвращалась из ближайшего продуктового, когда увидела её. «Похоже, рано ты его со счетов списала», — подумала я, и опомнилась: ещё неизвестно от кого инициатива исходит.

Она сидела на скамейке, возле подъезда, спрятав ладони в карманы бледно-розовой куртки оверсайз. Съежившаяся, она напоминала большую фасолину. Словно ростовая кукла, изображавшая её, которая выдохлась бегать по тротуарам, и присела отдохнуть. Лицо наполовину скрыто воротником, но я, как ни странно, сразу её узнала. Она не подняла головы, когда я поравнялась, у меня вполне был шанс проскочить незамеченной. Мне почему-то стало жаль её, и я притормозила на секунду:

— Ты ко мне, я так полагаю?

Алиса подскочила и поежилась.

— Задубела, черт! — улыбнулась и кивнула на подъезд: — Позволишь войти?

— Идем, — пригласила я.

Я провела её на кухню. Включила чайник, спешно накрыла стол к чаю, перед Алисой поставила горячую чашку с напитком. Та забралась на стул с ногами и обеими ладонями чашку обхватила. Видимо основательно продрогла. Я сновала от холодильника к шкафу, пакет разбирала, Алиса осматривалась.

— Красивая у тебя кухня, — заметила она.

— От мужа бывшего на память осталась.

— Ха! Ты ещё и замуж сбегать успела? — откинулась она на спинку и руки в стороны с немым вопросом развела. Вопрос тот выражал, что-то вроде «как так?» или «когда успела?», а взгляд выражал удивление, напополам с восхищением что ли. Припомнив её «мамину дочку» и всё, что она мне в тот вечер наговорила, я решила не разочаровывать. Сунула в холодильник молоко, села напротив и заявила:

— Пришлось, раз уж не сплю с мужиками без брака.

— А ты прикольная, — расплывается лицо в улыбке. — Мы могли бы подружиться.

Счастье-то привалило…

— Но пришла ты не за этим, — заключила я. Алиса протяжно простонала, причины по которой она здесь ей явно не нравилась, и подтвердила:

— Не за этим.

Дальше продолжать не стала. Хлюпая, совершенно по-детски, выпила весь чай, попросила ещё, но эту чашку чуть отодвинула от себя.

— Вообще не пью чай. Может, мне твоя компания нравится?

— Может, тебе перейти к делу?

— Отчего у меня с бабами дружить не получается, — сокрушённо заметила она и без какой-либо паузы спросила: — Он тебе нравится?

— Ты что в сводницы подрядилась?

Она не ответила. Поднялась, сунула руку в карман безразмерных штанов и вытащила оттуда сигареты:

— Можно я покурю в вытяжку?

Я разрешила. Хотела встать, чтобы включить ей её, но Алиса опередила меня, нажала на кнопку и, со всей своей непосредственностью и задницей, запрыгнула на столешницу. Если бы не шкафчики за пятками, должно быть, и ножками болтать стала. Дымок тонкой струйкой потянулся в сопло вытяжки, Алиса тряхнула в ладошку пепел и затягиваясь по новой, заявила:

— У меня из-за тебя проблемы.

Дежурная пепельница лежала под мойкой. Я достала её, поставила рядом с ней и поинтересовалась: «Может из-за себя?» Вопрос мой остался без внимания, да я и не особо рассчитывала, пепел с ладони перекочевал по месту назначения, Алиса подняла на меня глаза:

— Какого хрена ты влезла? Разобрались бы мы тихо, по-семейному, нет же, встряла, устроила истерику…

— То есть, истерику я устроила?! — возмутилась я, ещё и пальцем себя в грудь ткнула.

— Ну, не я же.

— Знаешь, а не пойти ли тебе со своими претензиями?! Не со мной разбираться. По-семейному.

— О-кей, о-кей, не заводись, — примирительно вскинула она руки, смяла сигарету в пепельнице и спрыгнула: — Мы сто раз собачились и всё нормально было, до твоего появления. Выкручивалась как-то. А сейчас он как с цепи сорвался. Сереге доступ к деньгам перекрыл, черт бы с ним, так Макс грозится отцу моему настучать. Батя мало того, что бабосиков лишит, так ещё скоренько мне возвращение на родину оформит. Ты была в Салехарде?

— Нет

— И правильно. Потому что не хрен там делать.

— От меня-то ты, что хочешь? — не слишком любезно поинтересовалась я.

— Помирись с ним, а, — сложила она руки домиком. «Оседлала» стул, закинув по-турецки ноги, и радостно поведала: — Прикинь, Серега мне тут шепнул, что он натурально жениться готов. Продолжение рода, дом-чаша, бла-бла-бла… короче, возраст Христа для него знаковый, в этом году он непременно в загс наведаться собрался. Вбил себе в башку, что ты идеально для этих целей годишься.

Вот уж спасибо.

— Я не собираюсь замуж. А мириться… я и не ссорилась с ним. Нам не по пути просто.

— Ну, что тебе стоит, — заныла Алиса. — А хочешь, я заплачу? Ты на время помирись, а потом под другим предлогом свалишь. Я серьезно. Отец денег мне вышлет.

— Нет, Алиса, исключено.

Та и не думала сдаваться. Начались уговоры, слезы, необоснованная радость и смех, всё смешалось. Я пожалела, что впустила её и не чаяла от неё избавиться. Намеки косвенные и прямые она попросту игнорировала, я уже грешным делом подумала: у нечаянно свалившейся «подружки» хватит ума ночевать остаться. Не силой же мне её выпроваживать. На помощь пришел, сам того не ведая, сосед.

Раздался звонок в дверь, я осторожно подкралась – опасаясь увидеть за дверью Федорова – и буквально обрадовалась ему. Даже имя вспомнила.

— Здравствуй, Саша, — громко поздоровалась, открыв дверь. Сосед даже опешил слегка и тут же довольно лыбиться принялся. А потом видно вспомнил зачем пожаловал, лицо страданием перекосило.

— Слушай, соседка, мне там помощь нужна, — ткнул он себе большим пальцем за спину, словно это всё объясняло. — Ты мне не поможешь, а?

В другое время ему пришлось бы конкретизировать свою просьбу, но не сейчас.

— Конечно – конечно, — пропела я и предложила ему зайти и подождать меня у порога. Дальше всё-таки пускать не стоило. Одну вон пустила уже.

В общем, Алисе пришлось выметаться, хотя она порывалась дождаться меня. «Я задержусь», — безапелляционно отрезала я.

«Крокодил», как оказалось, не мог справиться с посудомойкой. На мой вопрос отчего пренебрегает инструкцией, бесхитростно поведал, что потерял её. Квартира его, со свеженьким ремонтом, выглядела, как нарядная конфета, да и запах тут стоял соответствующий. Никак разбросанных потных носков, смятых штанов на стульях. Он внимательно слушал всё, что я ему объясняла: про загрузку посуды, какое средство лучшее, по моему мнению, но у меня сложилось стойкое впечатление, что он морочит мне голову. Слишком наиграно он «тупил», частенько переспрашивал, словно хотел подольше задержать меня.