Это всегда была любовь - Никола Хотель

Заполнить и подать формуляр в гражданский суд.

Все будет стоить мне шестьдесят пять долларов, но теперь это не проблема. Сложнее всего будет объявить о своем решении маме и Мэй. Как объяснить младшей сестре, почему я не хочу, вернее, не могу носить такую же фамилию, как у нее? Не будет ли это выглядеть так, будто я предаю их? С тяжелым вздохом я ставлю жирный вопросительный знак возле этого пункта. Мой большой палец набирает номер мамы, и в трубке раздаются гудки.

– Стерджесс.

– Привет, мам. Это я, Обри.

– Обри! – В ее голосе звучит облегчение. – Наконец-то ты позвонила. У тебя новый номер?

– Да, я… у меня была проблема с телефонной компанией.

– Ты не оплатила счет? – Шум воды, голоса, шелест бумаги на заднем фоне и тихий голос мамы. Она что, в прачечной?

– Дело не в этом, я… – я собираюсь с мыслями. – Мама, у тебя есть минутка?

Я чувствую, как она борется сама с собой, и практически вижу небольшие облачка с мыслями над ее головой. Похоже, я только что застала один из немногих перерывов, когда она просто хотела сходить в туалет. В дни съемок большая часть работы актеров состоит в ожидании следующего кадра, но во время рекламного тура, когда одна встреча с прессой сменяется другой, у мамы едва есть секунда на то, чтобы выдохнуть.

– Если тебе неудобно, то давай созвонимся позже. Можем даже на следующей неделе.

– Нет, извини, конечно, у меня есть время. Они могут обойтись пару минут и без меня.

– Хорошо. – Я беспомощно пытаюсь найти мягкую формулировку, но ее нет. Нет никакой возможности красиво преподнести подобную новость.

– К сожалению, я вылетела из колледжа. – Даже своим профессиональным голосом я не могу заставить это предложение прозвучать лучше. Продолжаю говорить, но приходится прерваться, потому что слышу на заднем фоне, как к маме вдруг кто-то обращается.

– Да, вы правы, я – Бриджит. Мне очень жаль, но у меня сейчас нет времени, я разговариваю по телефону.

Боже мой, даже в туалете мама не может скрыться от назойливых фанатов. Хлопает дверь. Мама с облегчением выдыхает.

– Дорогая, прости, некоторые люди просто невыносимы. Когда-нибудь мое терпение лопнет! Прости, я внимательно слушаю тебя.

Моя грудная клетка тяжело вздымается.

– Мама, я поехала к Айви не потому, что у меня свободные дни.

Пауза.

– Я понимаю.

– Не думаю, мам.

– Я давно заметила, что с тобой что-то происходит. Ты взяла и ни с того ни с сего удалила свой профиль в Instagram.

– Ты подписана на меня в Instagram? – даже не знаю, что сделать – простонать или посильнее стукнуться головой о руль.

Я упираюсь локтем в боковое окно, выдыхаю и закрываю глаза.

– Естественно, но не под своим настоящим именем. Я просто пытаюсь хоть как-нибудь принять участие в твоей жизни, Обри. Это не так просто из-за постоянных разъездов. Мэй в интернате, ей там нравится. В этом возрасте одноклассники еще не такие… Они еще не издеваются.

Скоро начнется, думаю я про себя.

– Я не шпионю за тобой, если ты подумала об этом. Не переживай, я не подписана ни на кого из твоих друзей, кроме Айви.

Слава богу! При одной мысли, что ей могли прислать мою фотографию, мне становится дурно.

– Так что произошло? Мне сесть или лучше сразу заказать водку?

По ее попытке пошутить я понимаю, как сильно она взволнована.

– Мои курсы никто не отменил, мам. Меня просто выгнали.

– Из общежития. – Ее слова звучат, как обнадеживающая альтернатива, а не вопрос. Наверняка она уже давно догадалась, что происходит.

– Не из общежития. Я потеряла место в университете. Декан Строут сделал мне второй выговор и отчислил.

Мама шумно выдыхает.

– Почему? Он не мог сделать это без основания!

– Основанием было мое неподобающее поведение.

– Вот черт! Он поймал тебя с алкоголем? Это так?

Я еще ни разу в жизни не слышала, чтобы мама ругалась.

– Нет, все было не так, – застонав, я закрываю глаза рукой, – по крайней мере, я была не одна.

Я не могу рассказать маме о снотворном, потому что прекрасно знаю, чем все это закончится. Она будет во всем винить себя, что у нее не хватает на нас времени, что не подготовила меня к жизни в колледже, что прославилась, и теперь ее публичность и слава не дают нам покоя, и все только и ждут, когда я совершу ошибку. Еще решит, что, узнав, кто моя мама, меня специально выбрали в качестве жертвы.

– Я перебрала с алкоголем на вечеринке, и меня там сфотографировали. Подожди, дай мне сказать, – говорю я, услышав мамин возмущенный вздох. – На этой фотографии видно больше, чем только мое лицо, мама, на ней можно видеть мой голый торс.

– Ты хочешь сказать мне, что тебя сфотографировали голой? Пожалуйста, скажи, что это неправда!

Это и есть неправда. Как бы мне хотелось рассказать ей всю правду, но она лишь ухудшит ситуацию. От моей чистосердечности ничего не изменится, мне не станет лучше, а маме будет только хуже.

– К сожалению, это так. Может, по водочке? – я пытаюсь разрядить обстановку.

– Кто сделал фотографию?

– Я не знаю. Даже не могу сказать, кто опубликовал и разослал ее в Instagram, потому что потом этот человек удалил свой профиль. К сожалению, фотография сейчас гуляет по интернету.

– У тебя есть эта фотография, Обри? Я передам ее своему адвокату. Он сможет отследить того, кто распространяет фото в интернете, и как только этот гад появится, то сразу же получит судебный иск.

– У меня больше нет этой фотографии. Я сохраняла ее на старом телефоне, но я… Я постоянно получала оскорбительные и ужасные сообщения, поэтому и сменила номер.

– Боже мой…

– Прости, мама. Я знаю, что не должна была позволять делать подобное фото. Мне очень стыдно.

– Обри, – мама издает мучительный стон, от которого меня бросает в дрожь, – это незаконно. Я обещаю тебе, что мы сможем предотвратить ее появление в сети. Существует огромное количество технических возможностей, которые в два счета предотвратят загрузку и распространение изображения. Мой адвокат позаботится об этом. Хэштеги, связанные с этой фотографией и твоим профилем, тоже можно заблокировать. Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через подобное. Если бы только я не… Что? Нет! – ее голос становится пронзительным, я не сразу понимаю, что происходит.

– Мама? Все в порядке?

Ее голос отдаляется.

– Нет, никакого автографа не будет! Вы разве не видите, что я разговариваю по телефону? Что вы делаете? Выключите, черт возьми, телефон! Вы что, за дуру меня держите? Я только что видела, как вы сфотографировали меня! Немедленно удалите фотографию!