Владелец моего тела - Стелла Грей

А у меня дрожали руки и вновь катились слезы по лицу. А дождь затихал… И на горизонте, сквозь рваные тучи, начало проглядывать солнце.

– Прости меня, маленькая.

Я рухнула рядом с ним как подрубленное дерево, цепляясь за широкие плечи и не в силах сдержать рыдания. Громко плакала, уткнувшись ему в шею, и всхлипывала, осознавая, что сейчас окончательно отпустила свою душу навстречу этому мужчине. Свою маленькую слабую женскую душу, которой очень хотелось спрятаться за кем-то большим и сильным.

Довериться ему. Не бояться…

Адам с такой силой сжимал меня в ответных объятиях, что ребра болели, и покрывал лицо мелкими жадными поцелуями, а я отвечала ему тем же. Мужчина перехватил мой лихорадочный взгляд и немедля впился в губы поцелуем.

Поцелуем-извинением, поцелуем-исцелением, поцелуем-обещанием.

Дождь уже почти закончился, а мы с Адамом Брауном сидели на асфальте и не могли оторваться друг от друга.

Адам потянул меня к себе, помог подняться и, обнимая за плечи, направил к машине.

Вновь оказаться в большом теплом салоне было… странно. С этой машиной, с этим мужчиной было связано слишком много неоднозначных мыслей и эмоций.

По негласной договоренности мы решили не обсуждать случившееся.

Произошедшее было похоже на катарсис. Полное обнуление всех обид.

Меня все еще била легкая нервная дрожь, и Адам, когда потянулся пристегнуть, ощутил это и успокаивающе погладил по щеке. Я подняла на него взгляд, мужчина улыбнулся и, поцеловав в кончик носа, вернулся на свое место.

Мы ехали по утреннему, только начавшемуся просыпаться городу, и я с каждым мгновением ощущала, как на плечи все больше давит груз прошедшей ночи. Устала, безумно устала…

А еще замерзла и совершенно не понимала, что будет дальше.

Но в жизни бывают такие моменты, когда нужно довериться мужчине, который сейчас рядом. И я выдохнула, прикрыла глаза и отпустила ситуацию.

Правда, с холодом не получалось сладить так же просто, как и со внутренними переживаниями. Несмотря на включенный обогрев, меня все равно ощутимо колотило.

– Почему ты выбежала из дома в таком виде? – внезапно спросил Адам, выруливая на центральную улицу.

– Неважно. Не хочу сейчас об этом, – тихо буркнула я, не желая распространяться о неприятностях, но потом… сердце словно сжали огромной каменной рукой. Я всхлипнула и неожиданно даже для себя призналась: – Мать меня выгнала.

– Из-за чего? – голос профессора Брауна был спокойным, как зимняя ночь, но я на уровне интуиции поняла, что он в бешенстве.

Я зябко обхватила себя руками за плечи, тупо смотря на дорогу сквозь мутные от дождевой воды стекла очков. Раньше я всегда педантично следила за состоянием линз, но сейчас навалилось тупое оцепенение и мне было плевать. Мне было плохо…

– Она видела, как вы привезли меня к дому. Нашла оплаченные штрафы Мелани, и решила, что я… – запнулась на полуслове, но, пересилив себя, попыталась закончить фразу: – что я… шлю…

– Не продолжай. – Бешенство в голосе Адама Брауна было ощутимо почти физически. – Я понял.

– Мистер Браун, а если она узнает, что вы мой преподаватель? Может рассказать в университете, и у вас начнутся проблемы! Будет шантажировать… Это уже не моя мама, я не знаю ее…

Мужчина притормозил на светофоре и развернулся ко мне. Протянул руку, убирая мокрую прядь челки, налипшую на лицо, приподнял подбородок, чтобы посмотреть в глаза, и тихо, решительно сказал:

– Милая, во-первых, если возникнут проблемы, то я придумаю, как с ними разобраться. Все же вес моего слова пока еще значит больше, чем свидетельства одной алкоголички. А во-вторых, четверть часа назад мы прекрасно общались на "ты". Давай и дальше продолжать в том же духе. По крайней мере, наедине.

Я вспомнила, при каких условиях "перешла на ты", и мучительно покраснела. Господи, надо же было так орать на профессора посреди улицы. Да и потом… Я же заставила его на коленях просить прощения!..

До высотки, в которой жил Адам, мы долетели в рекордно быстрые сроки. Профессор загнал машину на подземную парковку и, стоило мне выбраться из салона, подхватил на руки.

– Что?.. – я изумленно заозиралась, ненадолго выйдя из прострации.

– Ш-ш-ш… Сиди, – властно обронил Адам, прижимая меня к себе. – Замерзла совсем, хоть немного согреешься.

Я не сопротивлялась, лишь положила голову на плечо мужчины и обняла его руками за шею. В квартире, едва зайдя в холл, он посадил меня на стул и стащил с ног мокрую обувь, чем вызвал полный и окончательный шок, а после, вновь взяв на руки, отнес в ванную комнату.

Не раздевая, спустил с рук в душе и замер на входе в кабинку, двумя руками держась за стеклянные дверцы и не сводя с меня жадного, темного взгляда.

Молчание между нами было слишком говорящим…

Я смотрела на него и понимала, что Адам безумно хочет шагнуть вперед, ко мне… Хочет, но не станет делать этого против моей воли. Сейчас он оставлял ход за мной, и именно я должна была решать.

Воздух наэлектризовался, и ток разрядами проходил по влажной коже. Мне было так хорошо, когда Адам держал меня на руках, и сейчас стало так холодно, что даже кипяток не согрел бы душу.

– Я пойду? – наконец хрипло спросил Браун, с отчаянным сожалением глядя на меня и до скрипа сжимая пальцы на стекле.

Медленно покачала головой и положила обе ладони ему на грудь, стискивая в них мокрую ткань рубашки.

– Ты ведь тоже замерз…

Господи, что же я делаю?