Украденное счастье - Тарокнахт Гонгопаддхай

Не отвечая, Годадхор побежал к задней двери. Промода и ее мать едва поспевали за ним. Годадхор раскрыл дверь, выглянул наружу, но и там увидел полицейского. — Ой! — вскрикнул Годадхор и повернул обратно.

— Что случилось, Годадхорчондро? — спросила мать. Годадхор зарыдал:

— Нет Годадхорчондро! Пропал теперь Годадхорчондро!

— Что случилось? Что случилось? — в один голос спрашивали Промода и мать.

— Те жакажные пишма… — начал было Годадхор, но в это время вошел Шошибхушон.

— Где этот негодник? — грозно спросил он. Годадхор сидел на полу и рыдал. Промода и мать с недоумением глядели друг на друга.

— Что теперь плакать? Каково дело, таков и результат. А я-то думал, это письма от твоего дяди! Ты и сам погиб, и мое имя запятнал! — с гневом заключил Шошибхушон.

От последних слов Шошибхушона Промода и ее мать пришли в бешенство. То, что Годадхор натворил, все было, по их мнению, ерундой. А вот обидные слова Шошибхушона показались им несправедливыми.

— Ты только послушай, — заговорила мать, — не предупреждала ли я: Промода, вы приняли нас, но пройдет время, когда оскорблять начнете! Посмотри, не сбылось ли это? Ты говорила: «Мать, кто посмеет тебя оскорбить в моем доме?!».

— Подумаешь! Ну что особенного случилось? — пренебрежительно сказала Промода. — Неужели нельзя как-нибудь замять это дело?

— Это невозможно! Хотите спасти Году, наденьте на него сари и, если спросят, кто это, скажите, что ваша сестра. А я пойду на улицу, там дарога пришел!

Когда Шошибхушон появился на улице, дарога обратился к нему:

— В вашем доме находится преступник; приведите его, или мы произведем обыск.

— Тхакур, отвечайте за свои слова! Это вам не дом бедняка какого-нибудь. Идите, но вы подумали о том, что будет, если вы не найдете в доме преступника?

Дарога посмотрел на Бидху.

— Преступник здесь, в этом доме! — сказал тот.

С гневом взглянул Шошибхушон на Бидхубхушона, но Бидху не сказал больше ни слова. Все вошли в дом. Годадхора нигде не было.

— Давайте посмотрим на кухне! — предложил Бидхубхушон.

— И то верно! — согласился дарога. Затем он приказал Шошибхушону:

— Мы станем здесь, а члены семьи пусть по одному пройдут мимо нас.

Шошибхушон хотел было возразить, но дарога и слушать его не стал.

Шошибхушону пришлось покориться, и он сказал своим домашним:

— Выходите все по одному!

Сначала показалась Промода, за ней переодетый в сари Годадхор и позади всех мать.

Бидхубхушон указал пальцем на Годадхора. Дарога обратился к Шошибхушону:

— Ну-ка, пусть остановится средняя. Кто она такая?

Не успел Шошибхушон ответить, как мать Промоды сказала:

— Это моя старшая дочь Годадхорчондра. Дарога тут же велел полицейскому задержать переодетого Годадхора.

— Ой, поймали меня, диди! — закричал Годадхор и кинулся обратно в дом. Полицейский побежал за ним, и Годадхора арестовали.

Вскоре над Годадхором состоялся суд, который приговорил его к четырнадцати годам тюремного заключения.

Годадхора наказали, но на душе Бидхубхушона было по-прежнему тягостно. Ему не хотелось больше оставаться в этом доме. Горе, которое он пережил здесь, постоянно бередило его память и причиняло ему невыносимые страдания. Он совсем забыл, что некогда в этом доме знавал счастье.

К тому же заработанные деньги подходили к концу. После долгих размышлений он снова отправился в Калькутту, взяв с собой Шему и Гопала. Там он подыскал для них жилье. Было решено, что Гопал будет готовить для хозяев этого дома и одновременно учиться в школе господина Доффа. Шема стала прислугой в том же доме. «А что же мне делать? — думал Бидхубхушон. — Пойти опять в бродячую труппу? Правда, я буду получать хорошие деньги, но ведь занятие это очень унизительное». Размышляя так, он решил не возвращаться в труппу и отправился с одним сборщиком налогов в округ Дакки.