Пряный аромат Востока - Джулия Грегсон

– Я не думаю, что меня ждет что-либо приятное, – заявил он. Сел, закурил сигарету, а когда дым рассеялся, заглянул ей в глаза. – Понимаете, я почти решил, что убью себя.

– Гай, что вы? Не говорите такое даже в шутку.

– Я не шучу. Хотелось бы, чтобы это была шутка.

Она понимала, что ей надо протянуть к нему руку, погладить его по голове, может, обнять за плечи, но ей мешали запах его носков и немытого тела, жара, бессмысленная угрюмость его слов.

– Гай, пожалуйста! Встаньте, оденьтесь, почистите зубы, сделайте же хоть что-нибудь. Море такое красивое! А когда пароход плывет близко от берега, с палубы видны дети, фламинго, пеликаны, гуси. Потрясающее зрелище! Сейчас же вставайте! Я помогу вам и побуду с вами.

– Ну, не знаю. Понимаете, я все-таки решил умереть. – Он улыбнулся как-то по-детски. – Вы лучше скажите об этом доктору Маккензи, когда увидите его. Он тоже должен знать.

– Вы сами ему скажете, он зайдет к вам сегодня утром.

– Я не хочу сейчас его видеть. Я передумал, – заявил он. – Он тоже сидит на моих радиоволнах.

Она взглянула на него. Кожа вокруг его глаз все еще была желтоватой и неровной, но все-таки выглядела лучше. Беспокойство вызывали его глаза, их странное выражение. Наступил момент, когда она решила обратиться за помощью.

Хирургия размещалась на палубе Б и работала с девяти тридцати до полудня, когда закрывалась на ленч. Вива пришла в пять минут первого и уткнулась в закрытую дверь.

Она снова побежала вниз и в отчаянии постучала в каюту девушек, не рассчитывая найти их там.

Ей открыла Тори, босая, с пятнами крема на обеих щеках.

– Слушайте, может, вы мне поможете? – торопливо проговорила Вива. – У меня проблемы.

– Да? – Ледяное лицо Тори не выражало никаких эмоций.

– Я могу войти?

Тори без всякого энтузиазма пожала плечами, но шагнула назад.

– Слушайте, извините, что я тогда умчалась, – начала Вива и, глядя на бесстрастное лицо девушки, добавила: – Ну, тогда, из «Шепарда», когда все было так хорошо.

– Хорошо для вас, вероятно, – последовал странный ответ.

Следующие десять минут Вива пыталась рассказать ей про Гая и его все более странное поведение, про то, как трудно было решить, что с ним делать.

– Я не говорила вам прежде, потому что не хотела тревожить, – добавила она. – Фрэнк замечательно помогал мне, давал ему успокоительное, поддерживал меня морально, но теперь мы решили не держать вас больше в неведении. Гая выгнали из школы. Он воровал вещи у других ребят. Для этого были причины – родители присылали ему очень мало денег, – мне не удалось поговорить с ним об этом, но я должна вас предупредить.

Она с удивлением почувствовала руку Тори на своем плече; потом ее торопливое объятие.

– Простите, – пробормотала Тори. – Бедняжка – на вас просто лица нет… – Она покачала головой и снова обняла Виву. – Я дулась на вас, но сейчас даже не будем об этом говорить.

Тори откупорила миниатюрную бутылочку ликера «Драмбуи»^[40], налила содержимое в два стакана и сказала:

– Вы уверены, что у него все так плохо, как вы говорите? Просто я сама тоже была невыносимой в этом возрасте. И постоянно грозила покончить с жизнью.

– Нет, Тори, мне хотелось бы так думать, но тут другая ситуация, гораздо хуже.

– Мой папа тоже иногда бывает странным, – продолжала Тори, – но там виноват горчичный газ, папа надышался им в войну. По-моему, надо дать парню стимул к жизни, что-то такое, из-за чего он стал бы ждать каждый день. Я могу принести в его каюту граммофон и ставить разные пластинки.

– Ой, Тори, вы такая добрая.

– Вообще-то, не очень, – возразила Тори, – но мы скоро будем в Бомбее, не успеем и глазом моргнуть, так что пока можем немного развлечь его, а потом уж пускай с ним мучаются его родители.

Появилась Роза, разрумянившаяся после метания колец в цель.

– Что тут происходит? – спросила она. – Распивочная? К вам можно присоединиться?

Тори посадила ее на стул и обрисовала ей всю картину, закончив словами:

– В общем, я уверена, что бедного ребенка не нужно бросать в бриг, карцер или как там он называется.

– Только не думайте, что вы обязаны сказать «да», – торопливо предупредила Вива, заметив колебания Розы. – Я все пойму.

– Ну, прежде я бы хотела поговорить с Фрэнком, – пробормотала Роза.

– Ох, конечно. – Тори улыбнулась. – Нам всем нужно поговорить с доктором Фрэнком.

– А ты не забыла кое о чем, дорогая? – Роза многозначительно посмотрела на подругу.

– О чем?

– О тех звуках за стенкой, которые ты слышала.

– Каких звуках? – спросила Вива.

– Расскажи, – сказала Роза.

Тори театрально застонала.

– «О господи! О! Ау! О господи!» – Я даже подумала было, что его убивают. Чуть не бросилась его спасать.

– Правильно, что не стали вмешиваться.

– Почему? – в один голос спросили обе девушки.

– Ну… – Вива опустила глаза. – Такие звуки мальчишки издают, когда мастурбируют.

– Что? – Роза вытаращила глаза.

– Ну, понимаете, они трогают свой член, и это вызывает у них ощущение восторга, счастья.

Все трое покраснели.

– Что? – Роза так ничего и не поняла. – О чем вы говорите?

– Ну, иными словами, каким становится тело мужчины, когда он хочет заниматься любовью или сделать ребенка.

– Господи… – Роза с трудом сглотнула. – Но он такой маленький. Вы уверены?

– Конечно, нет, не уверена, но могло быть именно это. Я абсолютно уверена, что он не нуждался в вашей помощи.

Они глядели на Виву с ужасом и интересом.

– И это все, что вы хотите сказать нам об этом? – спросила Тори. – Давайте, Вива, хоть раз в жизни выкладывайте все начистоту. Вы ведь знаете об этом гораздо больше нашего.

– Может, потом, не сейчас…

– Вы обещаете, что придете и расскажете нам все остальное? Мы уже столько дней не устраивали биши. – У Тори горели щеки. – А я думаю, что придет время, когда нам надо будет знать все.

Бедная Роза все еще смотрела так растерянно, что Вива с неохотой приняла решение.

– Я не эксперт, – сказала она. – Просто у меня был любовник. Потом я расскажу вам про него.