Моя желанная - Маргарет Каллахэн

— Ты зашел к нему в таком виде? А вдруг бы он проснулся?

— А что плохого вы находите в моем наряде, мадам? — продекламировал он с деланной суровостью, окинув критическим взглядом свое тело.

— Со своего места я не нахожу ни одного недостатка, — в тон ему ответила Холли, а Дев, голый, как в день своего появления на свет, одним прыжком очутился рядом с ней.

— Надеюсь, — проворчал он, целуя ее в губы. — Не волнуйся, любовь моя. Я только просунул голову в дверь.

— Но если бы он тебя увидел…

— То принял бы за сон.

— И для меня ты тоже сновидение?

— Надеюсь, что нет.

— Дев…

— Не надо слов, — прервал он ее. — Пока не надо.

Они погрузились в молчание; Холли мелкими глоточками пила вино, наслаждаясь его вкусом, наслаждаясь воспоминаниями, наслаждаясь каждой секундой близости с Девом.

— Дев?

— М-м-м?

— Ты был когда-нибудь в Лурде?

— Странно задавать такой вопрос любовнику среди ночи.

— Затрудняешься ответить? — спросила Холли, неуверенная в том, что вправе этим интересоваться.

— Просто сделал одно заключение, немного забавное. Но раз ты спросила, то да. Я очень много ездил по Франции и действительно бывал в Лурде.

— Недавно?

— Сравнительно недавно.

— И тебе помогло?

— Помогло чему? — спросил он уже с некоторым замешательством.

— Как тогда, в церкви. Помнишь, на мессе? Я… я даже сама не понимаю, о чем расспрашиваю.

— А я, кажется, начинаю понимать. Ознакомилась с моей почтой, да?

— Просто случайно взглянула, даю слово. Почтовая открытка…

— Да. Небрежно оставленная на кухонном столе.

— Ты возражаешь?

— Поскольку почтальон, разумеется, прочитал ее и поскольку она лежала на виду у всех, кто пьет кофе в кухне, чего ради я стал бы возражать?

— Ты отвечаешь уклончиво.

— А ты боишься облечь свои мысли в слова. Боишься, да? Меня? — произнес он с упреком — глаза точно мрачные темные озера в серебряном свете луны. — Почему не высказать, что у тебя на уме, Холли? Выскажи это, пока оно тебя не задушило.

Холли глубоко вздохнула.

— Как я могу спрашивать? — сказала она. — Это личное. Нечто между тобой и твоей совестью.

— А также почтальоном. Ты и в самом деле хотела бы знать?

— Хотела бы, если ты в самом деле хочешь мне сказать.

Дев кивнул, прикрыл глаза и опустил голову на подушку.

— Это долгая история, относящаяся ко времени несчастного случая…

— Милый…

— Нет, — мягко остановил он. — Я не собираюсь надоедать тебе кровавыми подробностями. Мне повезло. Я выжил, благодарение Господу. И вот однажды, только раз за всю мою эгоистичную и даже эгоцентричную жизнь мне выпал случай кое-что сделать для другого. И знаешь, мне это действительно помогло. Я хожу на мессу, потому что она помогает. Я оказываю поддержку Лурду время от времени, потому что это помогает выстроить мои проблемы в некоей перспективе. Странно, — добавил он, с раздражением запустив пальцы в волосы, — даже поступая так, я, по-моему, остаюсь таким же эгоистичным, как был всегда.

Женщина, с болью вспомнила Холли. Когда Дев попал в аварию, он спешил к женщине, которую любил.

— Не надо, — попросила она, ощущая его боль так же сильно, как свою собственную.

— Чего не надо? Говорить обо всем, как есть, Холли?

— Не надо казнить себя за то, чему не в состоянии помочь.

Дев повернул голову, посмотрел ей в глаза, и время остановилось.

— Если бы только… — загадочно пробормотал он.

— Если бы…

— Семь лет — слишком рано, семь лет — слишком поздно. Если бы только боги были к нам добры! — сказал он, окончательно сбивая ее с толку.

Он целовал ее, обнимал, гладил, и внезапный порыв застал Холли врасплох, но драгоценные крупицы сведений отложились в ее сознании. Руки, губы, язык, тело Дева сразу овладели ее мыслями. Возбуждение нарастало, темп убыстрялся, когда он вошел в нее, и она вскрикнула в момент катарсиса, волны чистого, не знающего стыда наслаждения одна за другой проходили по ее телу. Холли улыбалась. О да! Мужчина и женщина, идеально соответствующие друг другу.

— Прости, — шепнул он.

— За что? — спросила Холли, устраиваясь у него на груди, слушая биение его сердца и перебирая пальцами густые темные волосы.

— За поспешность. Это лишает возможности наслаждаться каждым мгновением. Но черт возьми, женщина, ты сводишь меня с ума!

— Всю ночь, — напомнила она. — А по моим расчетам, Дев, остается еще пять часов. Пять часов любви. В следующий раз, Дев…

— В следующий раз? — слегка улыбаясь, подстрекнул он.

— В следующий раз, мой господин и хозяин, моя очередь. Понятно?

— Вполне. Мужчине приятнее всего услышать, что он может сложить руки, лечь на спину и думать об Англии.

— Жаль разочаровывать тебя, Дев, но если я возьмусь за дело, то вряд ли ты станешь думать об Англии.

— Обещания, обещания! — поддразнил он. — Жду не дождусь.

— Ничего, терпение — это добродетель, — пропела Холли.

— А добродетель сама по себе награда, — подхватил Дев, прижимаясь животом к спине Холли. — Смелее, я ничего не хочу упустить.

Они уснули. На час, ведь каждое мгновение этой ночи было слишком драгоценно, чтобы тратить его на долгие сны, пусть и волшебные, подумала Холли, проснувшись, и слегка потерлась попкой о живот Дева.

Тот зашевелился, его плоть напряглась, и она прижалась еще теснее, дразня его и возбуждая, слушая, как он постанывает от наслаждения. Холли засмеялась, когда Дев обнял ее сзади и принялся ласкать грудь, жаждущую прикосновений, пока соски не отвердели.

— Теперь мы на равных, — прошептал он. — Ты готова, я тоже. Посмотрим, кто сдастся первым.

Он куснул ее за мочку, а потом просунул кончик языка в самое ухо. Невероятно эротичное прикосновение, от которого Холли обдало жаром.

Но теперь ее очередь. Она повернулась так ловко, что тела их не разомкнулись ни на миг и прижались животом к животу. Она извивалась, бедра ее описывали круги, она ласкала Дева, возбуждала, мучила, дразнила, потом останавливалась на мгновение, чтобы начать все снова.

Дев застонал, а Холли засмеялась, когда заставила его положить руки ей на груди, приподнять их, то сжимая, то поглаживая, то пощипывая соски между большими и указательными пальцами.

Потом со смехом оттолкнула Дева и сама приподняла свои груди, надавила на соски, потерла их, радуясь тому, что Дев застонал при виде этого. Холли стало жаль его, и она убрала руки. Ему не надо было приглашения — он жадными губами ласкал одну грудь, держа вторую на ладони. Холли выгнула спину, прижалась к нему, яростные вскрики Дева звучали музыкой у нее в ушах, и наконец она, сжалившись, раздвинула ноги. Дев вошел в нее сразу, держа ее за плечи так, что большие пальцы рук гладили ей грудь.