Роза на зимнем ветру - Шэна Эйби

? Да, это мы предали огню эту розовую мерзость, – вмешался Эйден. – Ты должен сказать нам спасибо, что мы помешали тебе наряжаться в дурацкие тряпки. А костер тогда развели мы дивный!

?Вот видишь, госпожа моя, – скорбно заключил Годвин, – этот негодяй даже не думает раскаяться в своем грехе. Что за бесстыдство!

– Так вы и вправду сожгли его наряд? – обратилась Соланж к Эйдену.

– Ну да, все мы приложили к этому руку. Но замысел был мой.

– Не лги, Эйден! – возмутился Роберт. – Замы сел был мой, а вы все только помогли мне осуществить его.

– А кто же, по-твоему, решил тем вечером напоить Годвина?

– А кто весь вечер лапал ту рыжую девицу с парой чудных...

– Господа! – рявкнул Дэймон. – Все вы постарались в этом деле на славу. Не стоит утомлять графиню излишними деталями.

– Нет-нет, милорд, мне интересно. Умоляю, друг мои, продолжайте, – сладким голосом обратилась Соланж к Роберту. – Стало быть, рыжая девица с парой чудных...

Роберт залился краской до корней светлых волос, Эйден тихо заржал. Даже Вреден явно смутился.

? Зубов, миледи, – вышел из положения Годвин. – нее были великолепные белые зубы.

Она понимающе усмехнулась.

– Хотела бы я познакомиться с этой женщиной.

– Это знакомство, миледи, доставило бы тебе не малое удовольствие, да вот беда – живет девица в Лондоне, далековато отсюда.

Глаза Соланж заискрились смехом.

– Какая жалость! Впрочем, когда-нибудь я, быть может, поеду ко двору и непременно отыщу эту примечательную даму. Можно ли сказать ей, друг мой, что прислал меня ты?

– Ни в коем случае, если только не хочешь, чтобы она вышвырнула тебя за дверь! – расхохотался Эйден, и все присоединились к нему.

Остаток дня прошел в такой же веселой дружеской болтовне. Правда, сама Соланж говорила мало. Больше слушала, радуясь возможности узнать о той жизни, которую Дэймон вел без нее все эти годы.

Было очевидно, что люди Дэймона необычайно преданы ему. А по тому веселому зубоскальству, что царило вокруг, было ясно и то, что они не столько слуги, сколько друзья. Он смеялся и перешучивался с ними, но, безусловно, именно он был вожаком этой стаи, и все решения всегда оставались за ним. «Ему подчиняются, потому что верят», – подумалось Соланж. Он был человеком действия. Он был вождем.

И он ничего не принимал на веру. Он внимательно изучал обстановку, осматривал каждую долину, каждый лесок. И остальные следовали его примеру. Это было со всем не похоже на отношения Редмонда с его дружиной. Его уважали, потому что боялись. С ним тягались силой лишь затем, чтобы еще больше польстить господину. Благодарение богу, больше никогда Соланж не придется слышать славословий в честь графа.

Настала ночь. Отряд расположился у подножия не большого холма. Воины быстро расседлали своих скакунов. Соланж устроила себе постель подле Иоланды, вежливо отказавшись от предложенных Годвином и Эйденом шкур. Она завернулась в плащ и почти мгновенно заснула.

Когда все затихли, Годвин завел с Дэймоном разговор о положении в Вульфхавене. Дэймон отвечал отрывисто, то и дело подбрасывая ветки в костер.

– Почему бы тебе не перенести ее поближе к огню? – поинтересовался Годвин, заметив, что Дэймон беспокойно смотрит на спящую Соланж. – Там она замерзнет.

– Ей это не понравится, – пробурчал Дэймон.

– Она не проснется, – настаивал Годвин.

Дэймон кинул очередную ветку в костер и подошел к Соланж. Она свернулась калачиком, подложив руку под голову вместо подушки. Под капюшоном на голове у нее по-прежнему был берет.

Дэймон осторожно опустился на колени и обеими руками поднял Соланж, стараясь двигаться плавно, чтобы случайным рывком не разбудить ее. Она даже не открыла глаз, только вздохнула и прижала голову к его груди. Дэймон поднес Соланж к огню и остановился в нерешительности, не в силах выпустить ее из своих рук.

– Что ж, милорд, пойду-ка я охранять наш лагерь, – тихо сказал Годвин. – Доброй ночи.

Он поднялся и неспешным шагом двинулся к границе лагеря.

Дэймон поглядел ему вслед, затем перевел взгляд на лицо Соланж, мирно спавшей в его объятиях, и направился к своему ложу из шкур. Этими шкурами он думал укрыть Соланж, когда она уснет, но сейчас, не разжимая объятий, он осторожно опустился вместе с ней на мягкое ложе. Попытался освободить руки – Соланж во сне что-то пробормотала и сердито нахмурилась, не открывая глаз. Он сделал вторую попытку – та же сердитая гримаска. Выхода не было. Если ее сейчас разбудить, она не скоро сможет заснуть. И Дэймон осторожно улегся рядом с Соланж, чтобы согреть ее. Чтобы защитить ее от нее самой.

Он лежал на боку, и ее теплая спина прижималась к его груди. Одну руку Дэймон подложил под ее голову, другой натянул на них обоих шкуры. Не открывая глаз, Соланж перехватила эту руку и крепко прижала к своей груди. И с губ ее сорвался еле слышный удовлетворенный вздох.

Соланж проснулась с чувством какой-то неясной потери. Она была укрыта шкурами, и, судя по всему, кто-то ночью перенес ее поближе к огню. Соланж была благодарна неведомому благодетелю, так как ночи стали очень холодными. И все-таки странно... Чего-то ей не хватало...

Было еще совсем рано. Рассвет окрасил золотисто-розовым вершины деревьев. В лесу, приветствуя новый день, перекликались дрозды.

Соланж села и потянулась. Воины сидели в отдалении на поваленном бревне и, негромко переговариваясь, грызли сухари. Увидев, что она проснулась, Дэймон поднялся и подошел к ней. Волосы его гладкими волнами па дали на плечи, обрамляя смуглое лицо. У Соланж вдруг перехватило дыхание – она вспомнила тот миг в Кале, когда Дэймон растирал ее руки. Сейчас он смотрел на Соланж испытующе, между бровей залегла тревожная складка.

Он молча протянул ей сухарь. Соланж поблагодарила.

?Как тебе спалось? – поинтересовался Дэймон.

?Очень хорошо, спасибо, – ответила она. В стылом утреннем воздухе дыхание срывалось с их губ облачками пара.

Дэймон нахмурился, развернулся и зашагал к своим людям.

Этот человек оставался для Соланж загадкой. После вчерашнего поцелуя ей казалось, что Дэймон и впрямь испытывает к ней какие-то нежные чувства. Но спустя два часа он снова держался вежливо, но отчужденно. Соланж никак не могла понять, в чем дело. Его поцелуй был восхитительным. Она едва не умерла от нестерпимого блаженства...

Надо выбросить из головы эти пустяки. Ведь Дэймон уже явно позабыл о том, что случилось вчера. И хотя его равнодушие болью отзывалось в сердце, надо было готовиться к дороге. Жуя черствый сухарь, Соланж проверила сбрую Иоланды...

Только через два дня пути Соланж поняла, что отряд едет в неверном направлении. Она слишком долго готовилась к этому путешествию, чтобы не заметить ошибки. Желая увериться в своей правоте, она то и дело сверялась с расположением звезд, а потом сравнивала их с высотой солнца и направлением, в котором они ехали. Отряд не так уж далеко свернул с правильной дороги, но из-за этой промашки они, в конце концов, проедут мимо Айронстага. Не сказать ли об этом вслух? Даже странно, что люди Дэймона, явно опытные солдаты и путешественники, не заметили такой погрешности. Соланж предположила, что среди всех одна она умеет определять путь по звездам.