Гордость и соблазн - Эйна Ли

Он шагнул ближе:

— Может быть, вы позволите мне как-нибудь пригласить вас на ужин, мисс Лэйн?

Эмили попыталась изобразить на лице улыбку, с какой она обычно обращалась к своим клиентам. Как видно, ему это понравилось, поскольку его белозубая улыбка стала еще шире. Эмили, оказавшись в затруднительном положении, посерьезнела. Неужели этот парень положил на нее глаз, когда рядом стоит Роза? И слепой мог бы разобраться, что к чему. Эмили была в полном недоумении.

— В течение нескольких ближайших недель, — произнесла она, — я буду очень занята. Нам придется устраивать на станции новое помещение для ресторана Гарви.

Улыбка шерифа потускнела.

— Понятно. Тогда, может быть, когда все утрясется? Хотя молодой человек был довольно симпатичным, мысль о том, что он хочет поухаживать за ней, была безразлична Эмили. Это было совершенно не похоже на те чувства, которые пробуждал в ней Маккензи. Звук его голоса заставлял ее сердце биться как сумасшедшее. Однако женщине в ее положении не стоит наживать себе врага в лице шерифа. Лучше сделать его своим другом.

— Да, — произнесла девушка. — Пожалуй, это будет чудесно.

Удовлетворенный Трэвис отступил на шаг и, приподняв шляпу, раскланялся. Затем круто повернулся и пошел прочь, насвистывая какой-то мотивчик.

Роза наконец вздохнула с облегчением:

— Я думала, он никогда не уберется.

— Но он же не по твою душу! Неожиданная мысль неприятно кольнула Эмили:

— А может быть, по твою?

— Конечно, нет! — Тем не менее Роза избегала смотреть ей в глаза. — Шериф пришел вовсе не за мной. Он просто хотел задать несколько вопросов насчет пожара.

— Весьма глупых вопросов.

Роза выпрямилась и принялась отряхивать свою юбку. Правда, это мало помогло: маленькие дырочки, прожженные летящими искрами, складывались на подоле в замысловатый узор, а сажу вряд ли когда-нибудь удастся отстирать.

— И к тому же ты не права. Сейчас шериф приходил за тобой.

Эмили закатила глаза.

— Что это такое стряслось со всеми мужчинами?! Ведь рядом со мной стоишь ты! Он что, слепой?

— Золотце мое, разве ты не узнала мотивчик, который он насвистывал? — сухо спросила Роза.

— Что это была за песня? Она звучала так мрачно.

— Это песня, которую ковбои поют своим коровам на ночь, чтобы их успокоить. Что-то о том, что никогда не надо брать себе в жены хорошенькую девушку, если хочешь прожить счастливую жизнь. Короче говоря, что скромница и простушка гораздо больше подходит для венца.

— Мне это очень льстит.

Эмили не могла сердиться на шерифа. Трэвис дал понять, что ему наплевать на внешний вид — совсем как Маккензи. Потом она сообразила, что в истории Розы было что-то необычное.

— Подожди-ка! Зачем они поют это своим коровам?

— Это же скотина, золотце мое. От этой песенки они делаются миролюбивыми, я же тебе говорила. Бой быков, особенно если у них большие рога, не очень-то приятное зрелище. Люди погибают, и быки тоже. Поэтому ковбойские песни такие печальные.

Значит, шериф Трэвис тоже ковбой. Пожав плечами, Эмили тут же выбросила его из головы.

— Нам давно пора идти на станцию и приниматься задело.

— Да, а то Спадающие Бриджи ухитрится все испортить. Когда они пошли рядом, Эмили задала вопрос, который уже давно не давал ей покоя:

— Роза, почему ты так не любишь представителей закона?

— Просто не люблю.

— Но Маккензи ты симпатизируешь.

— Он не настоящий законник. Его просто наняли для розыскной работы, а не для того, чтобы следить за соблюдением закона.

— А что, ты скрываешься от чего-то?

Роза вздохнула, и это был самый печальный вздох, который Эмили когда-либо слышала от своей подруги.

— Мы все от чего-нибудь скрываемся. Разве не так, золотце мое?