Любить не обязательно - Ирен Беллоу

Она засунула руку в карман и нащупала пистолет. Затем набрала в грудь побольше воздуху — и толкнула дверь…

Адам ждал этого мгновения много лет, а теперь, когда желанный миг настал, решимость подвела его. Он стоял на расстоянии вытянутой руки от Муромского и не мог нанести удар, как если бы кто-то удерживал его руку.

— Не делайте этого, — убеждал Адам. — Женщина тут ни при чем. — По спине его градом катился пот. — Не нужно! — В голосе Адама звучало неподдельное отчаяние: Муромский потянулся к звонку. — Лучше сразитесь со мной, черт подери!

— С вами? — прорычал он, резко дергая за шнурок. — Нет, месье. Сначала я побеседую с вашей потаскушкой и выясню, что происходит…

— Что за неучтивость — столь грубо отзываться о присутствующих, генерал!

Мужчины обернулись на голос. Муромский потер руки.

— Добро пожаловать!

— Жюли, черт возьми, уходи! — Адам ощущал на губах металлический привкус ужаса. — Сейчас сюда сбегутся его люди.

— В доме хаос. Если кто и явится, Янош караулит на пороге.

Обернувшись к Муромскому, Адам увидел, что в лице его снова отразилось безумие. Раскосые глаза остановились на молодой женщине! Крепче стиснув кинжал, Адам сделал шаг, загородив собою Жюли. Но княжна успела отвести его руку и метнулась вперед.

— Нет! — Не отрывая взгляда от Муромского, Жюли принялась горячо убеждать: — Пожалуйста, Адам, не надо. Он того не стоит, а его смерть не вернет тебе потерянные годы. — Она обратилась к генералу. — Позвольте нам уехать. — Звонкий голос набирал силу, слова звучали не просьбой, но приказом. — Вы и без того причинили нам достаточно зла!

— Позволить вам уехать? — завопил Муромский. — Да раньше я увижу вас в аду!

— Вы окажетесь там первым! — воскликнул Адам.

Вот теперь он сможет исполнить задуманное. Ведь рядом — Жюли, которая так дорога ему. Жюли, которую он должен защитить любой ценой. Оттолкнув руку любимой, он шагнул к Муромскому.

Адам убьет его! С неистово бьющимся сердцем, она шагнула за любимым, хотя знала, что остановить его не сможет.

— Пожалуйста, Адам! — Охваченная отчаянием, она произнесла слова, которые надеялась сберечь для более романтического мгновения. — Я люблю тебя.

Адам остановился так резко, что едва устоял на ногах. Все утратило значение — все, кроме Жюли. Он забыл о кинжале. Забыл о сумасшедшем, который угрожал им обоим.

— Что ты сказала?

Жюли знала, что нельзя отрывать взгляда от дяди, но ей так хотелось увидеть лицо Адама! Посмотреть ему в глаза! Уступая неодолимой силе любви, она перевела взгляд на Адама и повторила:

— Я люблю тебя.

Ни один не услышал, как скрипнул отпираемый ящик стола.

— Как трогательно, — расхохотался Муромский. Смех оборвался на высокой истерической ноте. В руке зловеще поблескивал пистолет. — Вот теперь вы будете делать то, что скажу я! — завопил он, потрясая оружием. — Ты, — генерал указал пистолетом на Адама, — брось кинжал! — Видя, что тот колеблется, Муромский сжал пистолет обеими руками — так, чтобы дуло смотрело в грудь Жюли.

— Ну, давай! Убивай меня! — насмехался он. — Девица умрет раньше, чем лезвие вонзится мне в грудь.

Адам взглядом измерил расстояние до Жюли, надеясь оттолкнуть ее в сторону. И осознал, что дотянуться не успеет. Он разжал пальцы — кинжал с легким стуком упал на пол.

— А теперь ты! — рявкнул генерал. — Иди сюда, живо!

— Нет! — Адам шагнул вперед, пытаясь заслонить Жюли.

— Прочь! — заревел Муромский, неистово размахивая пистолетом. Прогремел выстрел, пуля впилась в стену за спиной у Адама. — Молчать!

Жюли подошла ближе.

— Все будет хорошо, — заверила она, проходя мимо любимого, но на этот раз не отвела глаз от лица дяди.

Страх исчез. Даже когда генерал ухватил ее за край плаща и притянул ближе, она не испугалась.

— Что ты ему сказала? — Муромский приставил дуло к груди юной княжны. — Что?!

— Я сказала ему, что все будет хорошо.

— Хорошо? — Генерал хрипло расхохотался. — Да, все будет хорошо. Как только я убью вас обоих, все будет хорошо, и я наконец успокоюсь.

— Нет. — Голос Жюли звучал ровно, тонкая ладонь незаметно скользнула в карман и нащупала пистолет. — Все будет хорошо, потому что я — дочь твоего брата Алексея.

Муромский отдернул от нее руку, словно обжегшись.

— Алексея? — Генерал в ужасе уставился на племянницу, не сознавая, что Адам подходит все ближе. — Алексея? — повторил он. — Боже, как я сразу не понял! — прошептал Муромский. — Это все твои глаза! С первого же мгновения у меня мурашки пошли по коже. Я знал, что ты приехала терзать и мучить меня. — Дыхание его вырывалось с трудом. — Но я убью тебя. Тогда твои глаза навеки закроются и более не причинят мне вреда.

Муромский безумен, думала Жюли. Всю жизнь он творил только зло, и вот рассудок его помутился. И все-таки в душе ее теплилась искра сострадания.

— Нет. — Жюли положила руку на его плечо. — Я — твоя плоть и кровь, и ты не сможешь меня убить.

Со сдавленным криком генерал отпрянул от нее. Иссеченное шрамами лицо превратилось в чудовищную маску.

— Он победил! — выкрикнул Муромский. — Алексей победил!

Адам метнулся к Жюли, увидев через плечо, как Муромский поднял пистолет, приставил дуло к виску и спустил курок.

При звуке выстрела Жюли вздрогнула. Еще раньше, чем Адам обхватил и поддержал ее, она знала, что произошло. Теперь, в объятиях любимого, она задрожала в ознобе.

— Я думала, он застрелит меня… — Голос Жюли беспомощно прервался. — Я думала, он застрелит нас обоих.

— Все хорошо, родная. — Адам погладил ее по волосам. — Он больше не причинит нам зла.

— Господин, — Янош схватил его за руку. — Надо убираться отсюда как можно скорее. Его люди во всем обвинят нас.

Адам кивнул и повел Жюли к двери. На пороге они остановились. Рука Адама крепче обхватила хрупкие плечи, но Жюли все-таки обернулась и прошептала:

— Да простит тебя бог.

Адам поцеловал ее в лоб и увлек к выходу.