Она - только способ... - Алена Февраль

Отца, в качестве близкого взрослого для своего крохи, я не рассматривала совсем. Как бы я его не любила, но его кандидатура даже хуже Савелия.

Что же делать?

* * *

В тревожных стенаниях я провела весь следующий день. Я не замечала что происходит вокруг, кто меня окружает, какие процедуры прохожу… Я полностью сосредоточилась на будущем малыша. Вернулась в настоящее лишь тогда, когда в шесть вечера пришёл лечащий врач и предложил мне следовать за ним. Я догадывалась о чем он хочет поговорить. Рано утром я дала ему телефон своего главного кардиолога и он наверняка связался с Борисом Петровичем.

Пропустив меня вперед, он остановился у поста медсестры и еле слышно ей шепнул.

— Принеси успокоительное в ординаторскую через десять минут.

От услышанного у меня закружилась голова и онемели пальцы на руках. Все тело словно закаменело, но я продолжала двигаться к нужному кабинету. Как только мы вошли, врач посадил меня на диван, а сам сел на стул напротив меня.

Доктору было чуть больше тридцати, но он выглядел таким уставшим, даже замученным, что я на мгновение сосредоточилась на его бесцветных глазах.

Интересно, как часто он сообщает будущей матери, что ей необходимо прервать беременность?

— Валерия, — серьезно начал доктор, — я поговорил с Борисом Петровичем.

Я киваю и опускаю глаза. Мой кардиолог наверняка описал всю картину моего заболевания и теперь он станет заставлять меня убить малыша.

— Всё хуже, чем я предполагал, — продолжил доктор, — и теперь я должен предложить тебе прерывание беременности по медицинским показаниям…

— Нет, — вскрикиваю я и вцепляюсь ладонью в его холодную руку, — нет!

— Дослушай, — снижая темп, говорит мужчина, — как я уже сказал — я должен тебе предложить, но… Но решать только тебе. Насильно никто и ничего тебе делать не станет. Риски очень высокие, да и предполагаемые результаты вряд ли будут благоприятными. Надеюсь ты понимаешь, что можешь просто умереть во время родов?

— Понимаю, — сипло выдыхаю я.

— Также ребенок может родиться с особенностями в развитии…

— Понимаю, — утирая слезы, перебиваю я врача, — я всё знаю и понимаю, но я не убью кроху. Никогда.

Доктор кивает и откидывается на спинку стула. В следующую минуту он расстреливает меня вопросами.

— Ты замужем? Папа ребенка будет рядом с тобой? Близкие родственники смогут позаботиться о ребенке?

Я отрицательно качаю головой после каждого вопроса и тогда мужчина надолго замолкает. Когда медсестра приносит таблетку и стаканчик воды, он передает мне лекарство и ждет когда я его выпью.

— Валерия, — начинает он через какое-то время. Когда женщина приходит в нашу больницу на процедуру прерывания незапланированной беременности, я обязательно провожу с ней беседу. Я всегда говорю женщине, что у нее есть три варианта. Первый — прервать беременность. Второй — родить ребенка. Третий — родить ребенка и передать его в приемную семью. На третьем варианте женщины начинают на меня кричать и возмущаться, хотя этот вариант, на мой взгляд, тоже имеет место быть. Наша больница сотрудничает с Центром «Приемная семья», который может организовать третий вариант. Так вот… Я могу дать тебе контакты данного Центра.

Глава 44

Утро следующего дня встретило меня встревоженным окликом медсестры.

— Городецкая, быстрее одевайся. Там твой благоверный снова явился и закатил скандал.

— Что? — не очнувшись от сна, прохрипела я.

Голос сел от вчерашней истерики, поэтому говорить получалось плохо.

— Что-что. Мужик твой явился ни свет ни заря. Потребовал перевести тебя в отдельную палату, а потом устроил скандал дежурному ординатору.

Поднявшись с кровати, я спешно накидываю на плечи халат и выхожу из палаты.

— Он в платном крыле тебя ждёт на первом этаже. Туда я твои вещи позже спущу.

Я хотела остановить медсестру, мне сейчас было совсем неважно в какой палате сходить с ума — в платной или бесплатной, но она сразу убежала.

Пока спускаюсь вниз готовлю новую речь для Смирнова. Голова требовала выгнать его, а душа вновь и вновь рвалась к нему. Мне как никогда хотелось прижаться к его груди и забыться в до боли знакомом запахе. Я так сильно в нём нуждалась, но не могла себе позволить слабость. Я его выгоню!

Мы не виделись меньше двух суток, а Сава вновь показался мне другим. Его бледное, лишенное кровинки лицо напоминало мрачную маску, а бледные губы беззвучно двигались. Когда я подошла ближе, я почувствовала еле уловимый запах алкоголя.

— Здравствуй, — сухо здоровается Савелий и я забываю что именно хотела ему ответить, — поговорим?

Немного растерявшись, я слегка киваю, а в голове колючей лианой разрастается одна-единственная мысль: «Он всё знает».

Когда мы заходим в палату, Савелий становится к стенке и долго смотрит мне в глаза. Мне тяжело выдерживать такой его взгляд — он словно пробирается под кожу, оставляя по всюду огненные следы.

Пройдя вглубь комфортной платной палаты, я сажусь на край кровати, но тут же вскакиваю потому что вижу как Смирнов быстро подходит ко мне. Обхватив меня руками, мужчина ныряет лицом в мои волосы и хрипло цедит.

— Оказывается ты умеешь врать, Лера.

Я застываю, а он быстро продолжает.

— Будем с правдой работать или снова выгонишь меня к черту?

Его ладони обхватывают моё лицо и я чувствую как дрожат его пальцы.

— Охуен…й месяц у меня случился. Батя умер, ты отправила меня к дьяволу, а вчера я узнал, что скоро у меня родится ребенок… но с одной грёбанной пометкой. Ты тогда умрёшь!

Его пальцы больно сжимают мои щёки и я вижу как его лицо искажается от боли.

— Я не позволю тебе умереть. Ты слышишь меня? Я душу продам всем чертям чистилища, но ты будешь жить, Лера.

Я шумно всхлипываю и вижу как глаза Смирнова начинают блестеть.

— Ты будешь жить! — хрипло повторяет он и быстро целует меня в губы.

— Нет, — отдаляясь, отвечаю я, — я выбрала ребенка, поэтому у меня нет шансов.

Савелий тянет меня к себе и в тон мне заявляет.

— А я выбираю тебя. Я тебя люблю и не позволю никому и нечему тебя убить.

От слова «люблю» сердце ускоряет темп, но потом я перевариваю другую часть предложения. Оттолкнув Смирнова, я отвожу глаза в сторону и сипло тяну.

— Не-еее-ет. Мой ребенок будет жить.

— Твоего ребенка еще нет, а ты есть.

— Он есть. Он живет. У него есть сердце…

Савелий зарывает мой