Фальшивая жена. Любовь в залог - Лила Каттен

Чувствую, как член встал по стойке «смирно», и жена это тоже чувствует, неосознанно начав елозить по нему.

– Ш-ш-ш, скоро получишь нас обоих. Дойдем до дома, – тихо смеюсь, когда она снова прячется в моей шее. – Поздно скромничать.

Начинаю идти к дому, оставив отцовскую машину на месте. Она мне все равно не нужна.

– Я не скромничаю. Я просто не такая раскованная, как надо.

– Кому надо? Тебе?

– Нет, тебе.

– А я тебя о чем-то просил?

– Я видела девушек, которые были рядом с тобой и твоим другом. Я не такая.

– Не стоит сравнивать себя со шлюхами. Они такие, потому что выпрашивают телом деньги и всяческие блага. Другого им не дано. И они этому рады, поверь.

– Если я захочу, чтобы ты превратилась в сучку, которая хочет только трахаться, я тебя об этом попрошу на один вечер.

– Что?

– А что такого в этом? С мужем можешь быть кем угодно в постели и наедине.

– Ну нет. Потом ты решишь, что, если она так притворяется, значит, и за воротами будет так себя вести.

– Для этого нужно жениться на шлюхе, а не на хорошей девочке Самар.

Подхожу к воротам и, снова поправив ее платье, шагаю во двор.

Ребята тут же подходят ко мне, но глаза держат, ровно смотря в мои.

– Все в порядке. Там машина Санаева, ее в утиль сейчас же. На сегодня все. Передайте остальным, чтобы клубы и рестораны стерегли, игровой сегодня закрыт. Кто требует, тех на хуй слать. Все меня нет, если не что-то серьезное.

Они кивают и идут дальше к выходу с территории, а я в дом.

– Мышка, прежде чем я спущу весь заряд в тебя, покорми меня. Голодный как волк.

– Конечно, – тут же пытается сползти с моих рук, но я не даю. – Что? – смотрит непонимающе.

– Ничего, – улыбаюсь и отпускаю, смотря, как она бежит на кухню.

Ухожу на второй этаж и сразу же иду в душ. Быстро смываю с себя этот день и выйдя любуюсь женой, накрывающей на стол, на двоих.

– Ты не ела?

– Нет, не хотелось. Ты не против?

– Конечно, нет. Садись.

Быстро уничтожаем вкусный ужин, и тут девочка замирает.

– В чем дело?

– Я просто вспомнила кое-что.

– Что?

– Твой сейф был открыт.

– Ты заходила в мою комнату? – принимаю позу, скрестив руки на груди.

– Ну… я просто вошла, посмотреть, заправлена ли постель и… Ты не злишься?

– Нет. Ты вольна входить в любую комнату этого дома.

– А насчет сейфа?

– Тоже не злюсь. Я торопился и забыл. Мой косяк.

– Я его закрыла.

– Правда?

– Но внутрь не смотрела, честно.

– Хорошо, – киваю, посмеиваясь уже в открытую.

– Я сейчас тебя не понимаю. Ты серьезно или нет?

– Серьезно. Просто смешная ты, мышь.

– Ну вот такая я, – вскидывает руки тяжко вздыхая.

– Иди ко мне скорее, – расставляю ноги и усаживаю на себя верхом.

Задираю ее платье и после сдергиваю его окончательно, любуясь ее красивым бельем, и еще более красивым телом.

Короткий вдох и она проникает всюду в меня. Ее аромат, это не та хрень, которую льют на себя ведрами. Ее аромат – это чистота, нежность, скромность.

Это моя Самар.

Гребаная лирика, но это первое, о чем я думаю, смотря на нее… прикасаясь пальцами к тонкой белой коже.

Ее руки дрожат, она хочет поднять их и прикрыть свою грудь, которую я оголил, приспустив кружева лифчика, но не делает этого. Не потому, что я не позволю, ведь так и будет. А потому что я смотрю на нее как на произведение искусства. Искренне восхищаясь.

Убираю черные пряди назад и веду пальцами от шеи до коричневых сосков. Они становятся сжатыми бусинками, выпирают вперед и как бы просят, взять их в рот и поиграть языком. Приобняв, завожу руки за ее спину и расстегнув застежку снимаю мешающий аксессуар.

Огибаю окружности потяжелевшей груди и спускаюсь вниз к плоскому животу, который она втягивает шумно затаившись.

Мне нравится ее реакция. Мне нравится, что она не пытается ее скрыть. Действует неопытно и пугается своих ощущений.

Дохожу до ее трусов и ныряю под резинку, ощутив гладкую кожу. Самар издает смешной писк, когда я пальцами двигаюсь дальше и закрывает глаза. Стоит мне прикоснуться нежных губ.

Я смотрю на нее. Впитываю чистые эмоции, готовый взорваться если она просто дотронется моего члена.

Ее рот приоткрыт, а нижняя губа иногда в такт ее всхлипам дрожит.

Раскрываю плоть и аккуратно исследую влажные складки. А они очень-очень мокрые. Растираю ее клитор, стараясь делать это нежно. Не хочу напугать, не хочу и боль причинить.

Женские пальцы впиваются в мои плечи, а бедра приходят в движение, навстречу моей ладони.

Улыбаюсь реакции и вытаскиваю руку. Ее темные глаза тут же открываются и морок похоти спадает за секунду.

– Что? Что-то не так? – она еле выговаривает слова и смотрит со страхом.

– Открой рот.

Не понимает моих слов и стоит ли выполнять все в точности, как я прошу. Но по молчанию все же догадывается и ее губы медленно раскрываются.

Подношу свои пальцы и размазываю ее возбуждение по языку, просунув большой в глубь.

– Это, не стыдно, Самар. Это красиво, это правильно… Со мной.

Ее горячий рот скрывает мой палец в своей влаге, и я чуть ли не стону. Потому что она своим языком аккуратно кружит вокруг фаланги.

– Блядь… – срывается мат, как и я сам.

Сдираю с себя кофту, которая начинает душить и вижу, что моя девочка разглядывает меня очень пристально.

– Можешь потрогать, – выдаю со смешком, и она принимается исследовать мое тело.

Тонкие пальчики касаются в основном шрамов. Мелких и глубоких, полученных в разные периоды моей жизни.

– Почему их так много? – спрашивает с какой-то грустью, будто мне больно сейчас и они кровоточат.

– Я был шкодливым ребенком, подростком, юношей, а мужиком оказался еще хуже.

– Правда?

– А ты сама не видишь?

– Ты показался мне злым, когда я тебя увидела впервые. Будто ты ненавидишь всех вокруг.

– Так и есть, – подтверждаю ее догадки. – Ненавижу людей.

– Почему?

– Те, кто попадался мне на пути, оказывались очень дерьмовыми. Многие из них заслуживали смерти, – задумчиво слушает меня, продолжая гладить тело.

– И многих ты убил? – задает вопрос затаив дыхание. Боится моего ответа.

– Ты правда хочешь это знать?

– Не знаю.

– Тогда мой ответ – нет, не многих.

– Но я буду считать иначе, потому что ты ответил пытаясь меня уберечь от правды.

– Может и нет.

Ее путь останавливается на моих брюках и Самар поднимает голову,