Неуловимая невеста - Стефани Лоуренс

Гарет старательно отводил глаза от Эмили. Со времени их «спора» в Валетте она больше не подходила к нему. Не просила поцеловать.

Все к лучшему. Если бы попросила, вряд ли у него хватило бы силы воли отказаться.

Он поступил так, как должно. Он, конечно, хотел ее, но честь диктовала, что только подлец может воспользоваться ее положением. Пусть у нее будет шанс отступить.

И она отступила. Обдумала им сказанное, увидела, что он прав. Употребила данный ей шанс на то, чтобы уклониться от всяких дальнейших отношений.

Он дал ей верный совет, и она его приняла. Но постоянно наблюдала за ним с самым мрачным видом. Словно изучала его.

Возможно, гадала, какое безумие страсти поразило ее. Радовалась, что он все сумел объяснить и она увидела происходящее в верном свете.

Он шагал вперед, стараясь не думать о ней.

Главное сейчас — сосредоточиться на своей миссии.

Следуя указаниям Лабуля, он повел их через городские ворота в старый город. Уже издали был слышен рыночный шум. Ветерок доносил острый запах пряностей.

Гарет свернул в сторону и нашел рекомендованную Лабулем гостиницу. Быстрый обзор с улицы убедил его в том, что капитан дал дельный совет. Ограда достаточно надежная.

Оставив остальных на улице, он постучал в калитку и его впустили.

Гостиница прекрасно подходила для их нужд: чистая, довольно просторная, но не слишком большая, с достаточным количеством комнат для всех и, что важнее всего, с единственной выходящей на улицу и охраняемой калиткой.

Он принялся торговаться с хозяином. Помогло упоминание имени Лабуля. Гарет снял всю гостиницу, потребовав, чтобы хозяин не брал других постояльцев.

Эмили была невыразимо рада хоть ненадолго избавиться от бурки, умыться, причесаться и к тому же стоять на полу, который не раскачивается. В комнате, где можно вытянуть руки и не коснуться при этом стены. Какое облегчение!

— Буду счастлива, если нога моя никогда больше не ступит на шебеку, — сообщила она Доркас, которая деловито вытряхивала ее дорожные костюмы и вешала их в гардероб.

— Судя по тому, что я подслушала, — фыркнула Доркас, — мы окажемся на такой же штуке через несколько дней, на следующем отрезке нашего пути в Марсель.

Эмили сделала гримасу.

— Я тоже это слышала.

Лабуль дал Гарету имя капитана другой шебеки, который, по его мнению, согласится доставить их в Марсель.

— Надеюсь, у нас есть несколько дней, чтобы отдохнуть на суше.

— Нужно сходить на рынок за продуктами, — напомнила Доркас.

— Завтра.

Оставалось надеяться, что в Тунисе нет их преследователей.

Если все будет спокойно, она успеет… вразумить Гарета.

— Доркас! — позвала она. — Давай спустимся вниз и попросим у хозяина немного чая и чашки.

В конце концов, она англичанка, оказавшаяся вдали от родины. Есть вещи, без которых очень трудно обойтись.

Одинокий служитель культа самого низшего ранга, посланный в Тунис наблюдать и докладывать о появлении кого-то из четырех солдат-сахибов, понимал, что его миссия безнадежна, что шансы встретить кого-то из офицеров, за которыми охотится Черная Кобра, ничтожны.

Но он, естественно, не подумал спорить или возражать. Покорно отправился в Тунис, каждый день приходил на берег и встречал корабли.

И вот сегодня он чуть не проморгал самое главное. Сначала инстинкты его обманули. Вся группа прошла прямо у него под носом, а он ничего не сообразил. Но потом услышал разговор двух мужчин, замыкавших маленькую процессию. Его внимание привлекли слова «черная кобра».

Соглядатай последовал за ними и вскоре, скорчившись в тени запряженной осликом тележки и успев снять черный шелковый тюрбан, продолжал подслушивать. Знакомый английский выговор и властный тон убедили его, что ему очень повезло. Один из сахибов появился в Тунисе.

Непонятно только, почему он путешествовал в обществе трех женщин, но это не важно.

Соглядатай на почтительном расстоянии последовал за процессией. И был вознагражден! Теперь он знал, где остановился сахиб.

Конечно, напасть на него невозможно. Но у служителя культа было много денег и вполне ясные приказы.

Он поспешил к кабачку, в котором остановился, выпросил перо и бумагу и стал писать отчет. У него были четкие указания, кому во французском посольстве отдать записку. А потом он целиком посвятит себя выполнению приказов господина.