Я иду искать - Алекса Гранд

— Не будет.

Прочитав парня, как букварь, и не найдя ровным счетом ничего интересного, кроме выдающегося самомнения, я отрицательно машу головой и соскальзываю со стула, намереваясь отыскать затерявшуюся среди танцующих подругу. Мешают, на удивление, жесткие пальцы, вцепляющиеся в запястье.

Раздражение прокатывается горячей волной от макушки до пят, скапливается под рёбрами и грозит вылиться на ничего не подозревающего брюнета хлесткими фразами. Но меня опережают.

— Клешни от неё убрал.

Знакомые интонации ввинчиваются в барабанные перепонки и заставляют сердце бешено трепыхаться. Тестостерон заполняет воздух и легкие, и я прекрасно представляю сжатую челюсть стоящего у меня за спиной Игната и канаты бугрящихся вен у него на руках. Правда, мажор или слишком наивен, или слишком глуп, чтобы моментально внять зависшему над его шеей дамокловым мечом предупреждению.

— Проблемы?

— У тебя. Будут. Если не уберёшь.

Крестовский выцеживает из себя слова рублеными обрывками, и теперь испуганные мурашки кривым строем маршируют вдоль моего позвоночника. Наверное, и в глубине глаз у него клубится что-то убийственное, раз брюнет торопливо отдергивает конечность и зябко ведет не слишком широкими плечами.

— Жена твоя? Так бы сразу и сказал, чувак. Пошёл я, в общем.

В мгновение ока утратив и гонор, и вальяжность, и былой напор, мажор скатывается со стула неуклюжим кулем и шустро исчезает, вовремя прислушавшись к инстинкту самосохранения. Я же до сих пор переживаю острое с перчинкой волнение и тихо выдыхаю, прежде чем обернуться к своему спасителю.

— А ты — магнит для неприятностей, да, Лиль?

Иронично хмыкнув, я коротко киваю и осторожно поднимаю подбородок, чтобы столкнуться с пытливым пронизывающим взглядом и утонуть в глубине кажущихся чёрными омутов. Окунуться в их бездну, глотнуть чего-то запретного и не вынырнуть.

— Достаточно на сегодня приключений?

Снова киваю, ощущая себя провинившейся школьницей с двойкой в дневнике, и отчего-то не могу пошевелить онемевшим языком. В груди гуляют неистовые смерчи-вихри, все тело бьет странной вибрацией, фокус смешается размывая все, кроме Креста.

— Собирайся, отвезу тебя.

Подзывая официантку, чтобы попросить счёт, произносит Крестовский, и я, наконец-то, вспоминаю, что пришла в бар не одна. Убеждаю Игната, что Катеньку срочно надо найти и отконвоировать домой, только эта предательница материализуется прямо перед нами вместе с русоволосым парнем с фигурой пловца и наотрез отказывается куда-то уезжать.

Аргументы заканчиваются. Растёт неловкость. Особенно когда мы с Крестовским оказываемся в салоне его автомобиля вдвоём, и нас поглощает опасная тьма.

Оседает терпкой дымкой на коже, щекочет ноздри перечным ароматом, ускоряет безбожно частящий пульс, а под конец обрушивает на головы водоворот из горько-сладких воспоминаний о нашем знакомстве. От которых болезненно щемит за грудиной и расстраивает струны расшатанных нервов.

— Спасибо тебе, Игнат.

Сглотнув слюну, я полузадушено сиплю, стараясь хоть как-то разбавить разверзшуюся между нами кромешную тишину, но Игнат молчит. Крепче стискивает оплётку руля, хмурится и не выдавливает из себя ни единого звука до самого моего жилого комплекса.

Уверенно вплывает внутрь, стоит воротам разъехаться, паркуется недалеко от подъезда и тянется ко мне, чтобы помочь с заевшим ремнём безопасности.

А дальше — в лучших традициях молодежного слэнга. Искра, буря, безумие.

Его жадные губы требовательно накрывают мои, терзают и одновременно дарят такое необходимое освобождение. Сильные ладони вплавляются в талию, пальцы отщелкивают пуговицы на блузке одну за другой, зубы прихватывают дребезжащую жилку на шее.

Кораблекрушение. Сигнал SOS. Чистейшее сумасшествие.