Шепот страсти - Айрис Джоансен

Ева шумно выдохнула.

– У меня голова идет кругом. Начните сначала.

– Сейчас. – Джо взял ее за руку, помог подняться и увлек за собой к задней двери. – Начнем отсюда. – Он открыл дверь. – Что вы видите?

Она растерянно взглянула на него.

– Забор. Цветы. Лужайку.

– Симпатичную, добавлю, лужайку. Милые цветочки. Вы меняли здесь что-нибудь после переезда?

– Нет. У меня просто нет денег на какие-то перемены. Все необходимое уже было, так что я лишь старалась поддерживать все в порядке.

– Но ведь компания, обслуживающая ваш район, предлагала договор на обслуживание?

Ева кивнула.

– Да. Цена была довольно умеренная, но я ведь учусь и работаю в двух местах. Постричь лужайку мне и самой по силам. – Она нахмурилась. – Вы к чему клоните?

– К тому, что несколько раз в месяц здесь бывает обслуживающая бригада. В вашем квартале у них договор на обслуживание пяти домов. Вот почему все лужайки тут такие ухоженные.

– Да, – подтвердила Ева.

– Дома всех родителей жертв, которые мы с вами посетили, могут похвастать такими же ухоженными лужайками. Может быть, только это их и объединяет. Такая вот мелочь…

– Обслуживающая компания? – задумчиво повторила Ева. – Так вы это имеете в виду? Он работает в обслуживающей компании?

– Такая работа давала бы ему прекрасную возможность наблюдать за возможными жертвами. Он мог бы выбирать детей, не привлекая к себе ни малейшего внимания.

– Это все догадки?

– Да. Но я готов держать пари, что так оно и есть. В багажнике автомобиля, где он прятался прошлой ночью, обнаружена не только кровь, но и кое-что еще. Сначала эксперты решили, что это просто грязь. Экспертиза, однако, показала, что это не грязь, а некое удобрение. Вполне обычное, часто применяемое для работы на участках в этом районе. Я связался с фабрикой в Торонто, производящей те самые ботинки, отпечаток которых мы обнаружили в пещере. Обувь с повышенным содержанием резины. Директор фабрики объяснил, что такие ботинки используются почти исключительно профессиональными садовниками и специалистами по ирригации.

– Прошлой ночью Зевс сказал, что цветы ему нравятся больше, чем люди, – медленно сказала Ева. – Я тогда не обратила на это внимания. – Она облизала губы. – А вы заметили.

– Только потому, что свел все детали вместе.

– Обслуживающая компания… Знаете, я несколько раз видела здесь их грузовичок, но название не запомнила.

– «Джонстон и сын». В их списке и те дома, откуда исчезли дети. Компания большая, с отделениями по всему юго-востоку и югу. Большой бизнес в Джорджии. Не будет большой натяжкой предположить, что Зевс убивал детей не только в Атланте. – Он помолчал. – Но штаб-квартира компании находится в канадском Торонто. Я связался с отделом кадров «Джонстон и сын» и выяснил, что из принятых на работу в Канаде в Джорджии только двое – Новак и Фрейзер.

– А какая разница? По-вашему, Зевс – канадец?

– При первом звонке я толком не разобрался, но во второй раз он говорил о вашем доме. Маквей был прав, произношение другое. Новак – канадец. Фрейзер – гражданин США, но вырос в Торонто.

Ева выглянула во двор.

– Смысл есть.

– Да.

– Этот человек мог работать в одном из соседних дворов и наблюдать за Бонни. Может быть, я даже проходила мимо него, когда шла встречать ее на автобусную остановку.

– Возможно, – согласился Джо.

– Если он ее убил. Я не знаю… не знаю…

Да, она не знает, мысленно согласился Джо, но скоро придет время, когда правда пронзит ее.

– А я знаю только одно: сейчас самое главное – поймать сукиного сына.

– Вы сказали, что хотите нанести ему визит. Где он?

– Бригада, в которой работают Новак и Фрейзер, сегодня в Таун-Лейке, точнее, в Ноттингеме, и я отправляюсь туда прямо сейчас. Я даже сменил машину, чтобы он ее не узнал. К вам заскочил на минутку, рассказать, что и как.

– Но полицию вы за ними не послали?

– Они будут на месте. Во-первых, мне нужно обнаружить его до того, как туда примчатся патрульные автомобили. Бригада обслуживает несколько домов, так что он может быть возле одного из них.

– Вы должны его узнать. Помните тот набросок, что я делала в магазине? – Ева вздохнула. – Я бы узнала.

– Да, узнали бы, – согласился Джо. – И он вас тоже. Я понимаю, к чему вы ведете.

– Конечно, он меня узнает. Но это не аргумент. Мы оба знаем, что, наблюдая за домом, он видел и вас тоже. Если заметит вас – убежит.

– Хотите поехать со мной.

Она посмотрела ему в глаза.

– Вы ведь тоже хотите, чтобы я поехала. Иначе не стали бы заезжать. Возможно, вы и сказали себе, что просто хотите поставить меня в известность, но это же чушь. Я должна поехать. Я это заслужила.

– Я не хочу, чтобы вы пострадали, – грубовато бросил Джо.

– И этим только осложняете положение. Поэтому и обманываете себя. А ведь обещали, что мы сделаем это вместе. – Ева тряхнула головой. – Хотите, чтобы я помогла? Имейте в виду: уйдете сейчас – и я приеду в Таун-Лейк раньше вас. Возьмете меня – останусь в машине. В любом случае я должна быть там. Должна видеть, как его возьмут. Должна видеть его лицо, когда он поймет, что не всемогущ.

Она была права. Еще по дороге сюда Куинн знал, что так оно и будет. Они вместе ступили на эту дорогу, и оставлять ее сейчас было несправедливо и неправильно. И если он еще сопротивлялся, то потому лишь, что его бросало в холодный пот при мысли о том, что она приблизится к Зевсу. Но и обманывать ее он не мог, а значит, оставалось только признать то, что есть, и подавить страх.

– Джо?

Он взял ее руку, мягкую, изящную и обманчиво хрупкую, в свою и крепко сжал пальцы.

– Вы останетесь в машине, – хрипло сказал Джо, увлекая Еву к двери. – Если не хотите, чтобы я впал в безумие, останетесь в машине.

Городской квартал Ноттингем возник в последние десять лет и предназначался для верхушки среднего класса, а следовательно, имел и соответствующий уровень комфорта. О поддержании этого уровня заботилась ассоциация домовладельцев, требовавшая, в частности, чтобы зеленые лужайки и живые изгороди перед каждым зданием пребывали в безукоризненном состоянии.

Грузовичок компании «Джонстон и сын» припарковался неподалеку от гольфклуба и бассейна.

Джо остановился напротив и первым делом внимательно огляделся.

– В кабине кто-то есть, а вот рабочих не видно. – Он открыл дверцу и вышел. – Пойду порасспрашиваю. Оставайтесь на месте и никому не открывайте.

– Думаете, человек в кабине – бригадир?

– Никакой физической работой он не занят. Это уже определенный знак.