Желание и честь - Патриция Райс

Заявление Бланш обескуражило их. Была глубокая ночь. Они все страшно устали и решили лечь спать, чтобы подумать над возникшей проблемой утром. Только Диллиан понимала, что проблема не разрешится сама собой, если не сделать решительного шага в нужном направлении. Она видела выражение лица маркиза. Он потребует, чтобы они убрались отсюда и оставили его в покое.

В душе она оправдывала его. Они с Бланш были ему абсолютно чужими. Они нарушили его уединение. У него наверняка были более важные дела, чем преследование их неизвестных и, возможно, воображаемых врагов. Поставив себя на его место, она перестала испытывать к нему неприязнь.

Что касается ее самой, то она может сесть в почтовую карету и уехать в Лондон, найти бумаги отца, сжечь их и встретиться лицом к лицу со своими врагами. Но оставалась Бланш. За кем бы ни охотился тот поджигатель, для Бланш он был опасен. С этим Диллиан не могла смириться. За Бланш она могла бы отдать свою жизнь. Бесполезную жизнь. Другое дело – Бланш. Ради их матерей, ради ее самой, ради Бланш она сделает все, чтобы ее подруга заняла в жизни место, принадлежавшее ей по праву.

А их будущее целиком зависело от маркиза Эффингема.

Диллиан оставила Бланш на попечение Верити и направилась в комнату, которую выбрала для себя. Она хотела переодеться, чтобы явиться к маркизу в приличном виде.

Французское платье из тонкого шелка и с большим декольте скрывало ее фигуру не лучше, чем халат. Спускаясь по лестнице, она, дрожа от холода, поплотнее закуталась в шаль.

Диллиан тихонько поскреблась в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла в кабинет. Она настолько привыкла к темноте, что горевшая на столе лампа ее удивила. Еще больше ее удивил человек, стоявший у стола. Спутанные черные волосы упали ему на лоб, подчеркивая глубину темных глаз. Увидев ее, маркиз сжал челюсти, и на щеках выступили тонкие побелевшие шрамы, стягивавшие уголок его губ в насмешливую полуулыбку. Другая бы женщина на ее месте вздрогнула от одного его вида, но Диллиан не удержалась от соблазна заглянуть в открытый ворот его рубашки, где в свете лампы блестела бронзовая кожа. Очевидно, маркиз не все время проводил в своем убежище.

– Вы куда-то собрались? – равнодушно осведомился он, глядя на ее изысканное платье.

Оставив его вопрос без ответа, она сразу же перешла к делу.

– Я пришла с просьбой, – осторожно начала она. Ей не хотелось просить, но она сделает это ради Бланш.

Эффингем прислонился к столу и сложил руки на груди. Диллиан ненавидела эту позу. Он казался таким огромным, важным и снисходительно терпеливым.

– Бланш – моя единственная родственница, – храбро продолжала она. – Бланш молода, а семья герцога могущественна. Последние пять лет я защищала ее от них, но я не могу защитить ее от убийцы. Если он охотится за мной, я должна немедленно ее покинуть. Я подумала, что если поеду в Лондон и найду бумаги отца, то смогу передать их кому-то из властей. Они, возможно, придумают, что с ними делать, и смогут узнать, кто нам угрожает.

Свет лампы падал на щеку маркиза, изуродованную шрамами. Диллиан была уверена, что он нарочно повернулся к ней этой стороной. И она была почти благодарна ему за это. Другая сторона лица слишком красива и мешала бы ей сосредоточиться.

– Вы более высокого мнения о властях, чем я, – загадочно ответил он.

Она ожидала другого ответа, но упрямо шла к своей цели.

– У отца было много друзей в правительстве. Я найду кого-нибудь, кто захочет меня выслушать. Я сумею открыть сейф, хотя поверенный Бланш и недолюбливает меня. Но я сумею. Когда я поговорю с ними, я заставлю их защитить Бланш. А пока, до тех пор как…

Она замолчала, надеясь, что он понял ее и предложит свою помощь. Но он ничего не сказал.

Отказавшись от попытки уговорить его, она перешла в наступление:

– Черт бы вас побрал, Эффингем! Хотя бы немного помогите мне. Бланш не доставит вам хлопот. Вы даже не заметите ее присутствия. Она вам заплатит. Чего еще вам надо?

– Вы, случайно, не жили со своим батюшкой в казармах? – с иронией поинтересовался он.

Будь Диллиан мужчиной, она бы с кулаками набросилась на него и дала выход своему отчаянию.

С трудом, сдерживая себя, она уничтожающе посмотрела на него.