На милость победителя - Виктория Волкова

– Камочка, – услышала она бас старшего брата. – У тебя точно все в порядке? Вся семья волнуется. Гала, Лея, Хоук и даже Степа Бекетов. Один Янхель, лысый черт, дрыхнет у себя в камере.

– Все хорошо, – заверила Камилла. – Мы  разговариваем. Извини, что заставила переживать…

– Я рад, малыш. А то тут весь город и половина Эйлата стоят на ушах. Мне уже влетело от матери…

– Господи, а тетя Лея откуда знает?

– Знает, – хмыкнул Марк. – Она просила передать, что иногда приправа решает все. Я не понял, что моя мать имела в виду. Но, наверное, у нашего папы просто невероятная тяга к женщинам, говорящим загадками. Что Лея, что Гала! – фыркнул он.

– Приправа? – непонимающе переспросила Камилла.

– Перец, кажется, – хмыкнул Марк.

– А-а-а, – протянула она, вспоминая нелестное определение Демьяна. – А у тебя как дела? – робко поинтересовалась она.

– Тоже беседуем, – недовольно рыкнул взрослый солидный брат. – Выясняем, подстроил ли я нашу встречу или все само собой случилось…

– Я бы поставила на случайность, – пробормотала Камилла.

– А Татьяна Андреевна считает меня вероломным и обвиняет в подставе, – тяжко вздохнул Марк.

– Пусть меньше смотрит сериалы про спецслужбы, –  усмехнулась Милка. – А больше верит в волшебство и наконец наведет порядок на фабрике. Может, у нее никто и не ворует, только и свою работу не выполняет. А это сродни воровству.

– Я все слышу, – раздался неподалеку голос Фокиной. – Ну-ка покажи зубки, девочка! – прокричала она. – Хватит прятаться за спины родственников. Ты же взрослая женщина, не няша какая-то!

– Зубы. Я покажу вам зубы, – яростно прошептала Камилла, закончив разговор с братом. Она оглянулась по сторонам, только сейчас обнаружив, что давным-давно находится в гордом одиночестве.

«Сама тактичность, Роман Андреевич», – хмыкнула она про себя и отправилась на поиски Демьяновского. И вскоре поняла свою ошибку. Один коридор сменился другим. Да и в темноте она не сразу сориентировалась, куда именно идет.

«Странная планировка. Хожу тут как мадам Грицацуева в редакции газеты «Станок», – мысленно усмехнулась Милка и, заглянув в первую попавшуюся дверь, поняла, что пришла в хозблок.

– Кажется, я заблудилась, – пробормотала она и запаниковала. – Рома! – закричала что было мочи. – Рома!

Он прибежал сразу же. Обнял здоровой рукой. Прижал к себе.

– Ты как тут оказалась, Милочка?  – испуганно протянул Демьяновский, целуя ее. – Хорошо, что не пошла дальше. Там ступеньки крутые. Могла упасть…

Камилла вгляделась во встревоженное лицо Романа. Почувствовала, как сильная рука обвила талию, и пробормотала извиняясь:

– Видимо, я что-то перепутала. Хотела отдать тебе телефон. Пошла искать…

– Я был в кабинете, – пробурчал он, целуя ее в макушку. – Что же ты сразу туда не пришла?

– Я и пошла, – слабо улыбнулась она. – Но решила, что он где-то здесь…

– А как же ты в прошлый раз туда так быстренько смоталась? – брякнул Демьяновский не подумав.

– Запомни! – вскрикнула она, и ее пальчик уперся Роману в грудь. – Навсегда запомни, – повторила она строго. – Я никогда не была в твоем дурацком кабинете и понятия не имею, где он находится. Уясни себе раз и навсегда.

– Не могу, – боднул головой он. – Как же ты тогда деньги взяла? Они же в кабинете на столе лежали, – запальчиво протянул он и тут же пожалел о своей несдержанности.

– Ты! – кулачок Камиллы врезался в гипс. Она ойкнула, и Роман инстинктивно перехватил руку и поцеловал ушибленные пальцы. – Ты! – он снова получил ощутимый удар. Теперь в живот. – Я не собираюсь стоять здесь и доказывать свою невиновность! – возмутилась она. – Это твой последний шанс, Демьяновский! – вскрикнула она, словно раненая. – Не веришь, проваливай! Или я завтра уйду. И никогда мне больше не пой о любви. А если веришь, ищи настоящего вора и не изводи меня  подозрениями. Какой вариант выбираешь ты? – гневно поинтересовалась Камилла, нетерпеливо заерзав в его объятиях.

– Мне можно подумать, ваша честь? –   весело хмыкнул Роман и сам поразился, как в одночасье у него улучшилось настроение.

 – Обойдешься, – отрезала Камилла. – Клянись. Здесь и сейчас, – пробурчала она. – Или я вызываю такси и уезжаю.

– Шантажистка, – демонстративно вздохнул он. – Я клянусь, Камилла, что больше никогда не обвиню тебя в краже денег и ни в каких других прегрешениях, – прошептал он, целуя ее в ушко. – Я люблю тебя, – добавил еле слышно.