Не смотри мне в глаза... - Наталия Кочелаева

И как только спала липкая жара и запахло нежнейшей осенней горечью, Валерия с работы уволилась. Ее не удерживали, не уговаривали остаться – в последнее время она была небрежна, опаздывала к началу эфира, огрызалась в ответ на самые мягкие замечания. Девица явно готовила себя к другому занятию, более прибыльному и увлекательному.

«Занятие» пока заключалось в том, что Лера подыскивала площадь для своего будущего салона. Подходящих мест не находилось – то они располагались слишком далеко от центра города, то стоили слишком дорого, то выглядели очень неприглядно. Но удача ей все же улыбнулась. Не откладывая в долгий ящик, Лера позвонила в фирму, что сдавала подвальчик, попросилась посмотреть. Весело собиралась, раскидала по всему дому тряпки и косметику. Марина мрачно наблюдала за ее сборами.

– Зачем тебе это нужно? Представь, какая возня, нужно будет что-то оформлять, лицензию получать… Ты хоть представляешь, куда тебе идти?

– Все учтено могучим ураганом! Марин, сейчас существуют фирмы, которые занимаются регистрацией фирм…

– Которые сами занимаются регистрацией фирм, – закончила за нее Марина. – Я уж не знаю, что с тобой делать и как разговаривать.

Тоска! Все эти люди, которые «не знали, что делать и как разговаривать», – они же просто завидовали Лере, завидовали ее известности, славе, деньгам, да и красоте, в конце концов. Ну да! Это же так понятно, почему Марина не хочет носить все те чудесные вещи, что Лера ей дарит. Она, в сущности, старая уже, а у Леры все впереди. Она не может потратить свою жизнь и свой Дар (именно так, теперь даже в мыслях с большой буквы), растранжирить, похоронить в глубине старой питерской квартиры. Она должна стать известной, не для славы и даже не для денег, а только для того, чтобы Он скорее нашел ее…

К новым темно-розовым туфелькам ни одна сумка не подходила. В следующий раз она будет покупать обувь в таком магазине, где сразу подобран комплект – туфли, сумка, кушачок, какое-нибудь украшение. А пока она отыщет летнюю соломенную сумку, на ней тоже такие розовые цветочки налеплены, будет хорошо. Она даже не вспомнила, что именно эта сумка была у нее в руках в тот, роковой день, именно она упала, звякнув, рядом с Лерой на мокрый, сияющий асфальт. Вспомнила только, когда открыла «молнию», удивленная объемом сумки и странным звуком, невнятно донесшимся из нее.

Посох дождя. Старинный ирландский инструмент, благодаря которому в Ирландии всегда дождливо. Сухая тыква, проданная ей человеком по имени Ангел, она предназначалась в подарок Максу, но осталась у Леры. Пересыпаются горошинки – вот робкие капли дождя, вот буйная пляска пузырей в лужах, вот дождь превращается в шумный ливень, а вот и звучит отдаленный раскатистый гром. И молния сверкает…

Лера протопала в туфельках по ковру, водрузила посох на самое козырное место, на старинную горку с посудой. Пусть будет ее талисманом.

Фирму «Посох дождя» удалось зарегистрировать без мучений и хождений, никто даже особенно не удивлялся. Видно, в Питере и не такое видали. И подвальчик Лера сняла легко и быстро, оплатив аренду за три месяца вперед. С деньгами стало туговато, поджимали финансы. В хлопотах она упустила из виду то главное, о чем мечтала, – внутреннее убранство салона, все то, что должно создать особую атмосферу. На это средств уже не хватило, пришлось декорировать тем, что было под рукой. А под рукой нашлось немало!

В сущности, нанятая Валерией площадь была просто однокомнатной квартирой в цокольном этаже, только располагалась удачно – на тихой древней улочке, но по соседству с шумным проспектом. Лере нравилось думать, что, должно быть, в такой же квартире жил Мастер. Он писал свой роман, а в окна заглядывали ветки акации, и Маргарита, прибегая на тайное свидание, носком туфельки стучала в стекло. Только дело, кажется, было в Москве?

В салон, который тоже, разумеется, назывался «Посох дождя», Лера притащила из дома все, что могло «создать настроение». По счастью, предыдущие жильцы, неизвестно с какими целями, оклеили стены темно-фиолетовыми обоями. Что побудило их к этому таинственно-мрачному поступку, осталось для Леры тайной. При нынешнем изобилии можно выбрать обои на любой вкус, ну неужели кто-то в состоянии жить и не спятить в этой фиолетовой коробке? Особенно заметные пятна на стенах были завешаны картинами. Стол и кресло переехали из отцовского кабинета, их Лера задрапировала черным бархатом. Бархат когда-то покупала мать, мечтала сшить себе вечернее платье, но куски оказались разными по оттенку. Лежала ценная ткань в запаснике и долежалась до своего часа. Подсвечники, статуэтки, хрустальный шар, восточные благовония, бронзовый колокольчик вместо дверного звонка и тихая, загадочная музыка из невидимых колонок. Лера устраивалась вдохновенно, но Марине все равно не понравилось, не угодишь ей!

– Девочка моя, а тебе не кажется, что все это немного банально и попахивает шарлатанством? – вопросила она, осмотрев восхитительно-загадочную обстановку салона.

Валерия не поняла, и Марина пояснила свою мысль:

– К таким ухищрениям прибегают те, кто на самом деле не имеет сверхъестественных способностей, кто хочет с помощью подручных средств создать клиенту настрой, попросту запудрить ему мозги. Тебе же, если ты действительно способна читать будущее по глазам, нет нужды в театральных декорациях. Может быть, светлая комнатка, живые цветы, чистые, прозрачные краски выглядели бы уместнее…

– В этом подвале света нет. Даже солнечным днем с открытыми шторами, – сообщила Лера.

– Кажется, ты искала именно такой?

Подруга не только раскритиковала салон – она еще и наотрез отказалась занять то место, что предназначила ей Лера! По ее замыслу Марина будет отлично выглядеть на ресепшне – отвечать на звонки, записывать клиентов, принимать от них деньги, быть может, варить для Леры кофе в маленькой кухоньке… Нанимать чужую девицу не хотелось, придется учиться ей доверять.

– Ну неужели в твоей библиотеке тебе нравится больше? – допытывалась Валерия.

– Да, больше. Я работала там всю жизнь.

– Они же тебя сократили. Помнишь?

– Помню. Но это не со зла, не из желания испортить мне жизнь. Просто тогда сильно урезали бюджет. Время такое было, тяжелое. В конце концов, я же нашла себе работу и не пропала с голоду, а как только финансирование вернулось в прежние рамки, они сами мне позвонили и позвали назад. Директриса Алла Ивановна сказала так торжественно: «Добро пожаловать, Мариша, обратно в нашу дружную семью!»

– Потому ты и замуж не вышла. В этой вашей дружной семье одни женщины.

– Не скажи! А Кончик?

Обе рассмеялись, словно и не было между ними размолвок. Про Кончика Марина рассказывала Лере не раз. Пожилой мужчина служил в библиотеке гардеробщиком. Он был большим любителем большой политики и каждого, кто не успевал улизнуть, старался втянуть в дискуссию о положении дел в секторе Газа, причем для пущего интереса всегда занимал позицию, диаметрально противоположную точке зрения собеседника. Еще Кончик читал политические статьи в газетах, а высшим наслаждением было для него обсуждение какой-либо серьезной аналитической телепередачи, вроде воскресного «Времени» или почивших в бозе «Итогов».