Красотка для маркиза - Барбара Картленд

Она думала только о маленьком домике в деревне, в котором она собиралась жить вместе со своей нянечкой. Та вечеринка, на которой они недавно присутствовали, вновь предстала у нее перед глазами, и ее охватил неизъяснимый ужас. Подобные люди никогда бы не могли быть приняты в ее доме.

— Боже мой! Ну что я еще могу сделать? — в отчаянии обратился маркиз к капитану Весту. — Неужели не было никакой другой женщины, кроме этой, которую можно было бы попросить об этой услуге? Рози, Лаура, Иоланта или, наконец, Кегля. Что у нее на уме? Может быть, у нее есть какой-нибудь покровитель?

— Я об этом ничего не знаю, — сказал капитан. — Все происходило в такой спешке.

Он взглянул на Мелинду и заметил, что, несмотря на весь драматизм ситуации, глаза ее были опущены и девушка находилась в полусонном состоянии.

— Мне лучше уйти, Дрого. Можешь проводить меня до дверей. Спокойной ночи, Мелинда! — произнес он.

— Спокойной ночи, — ответила она.

— Я вернусь утром, — сказал ей капитан Вест, — и отвезем ее туда, куда вы мне укажете, если к тому времени вы не измените своего решения.

— Не изменю, — пообещала ему Мелинда.

Жервез Вест направился к двери и легким движением головы дал знак маркизу следовать за ним. В зале он сказал ему тихим голосом:

— Ты попытался запугать ее, и это не подействовало. Почему бы тебе теперь не попробовать свои чары? В прошлом они никогда не подводили тебя, и ты всегда добивался желаемого.

Ведь ты обладаешь недурной наружностью, Дрого.

— Я чувствую, что скорее согласился бы выпороть эту маленькую дуру, — мрачно ответил маркиз.

— Она довольно мила, — сказал капитан Вест. — А всем известно, что ты неотразим для слабого пола.

— Ох, замолчи, наконец! — ответил раздраженным голосом маркиз. — Но, может, ты и прав. Попытаюсь сыграть на ее лучших чувствах. Но все-таки не могу понять! Почему вдруг одна из «голубок» Кэт отвернулась от такой удачи?

— Это действительно кажется просто невероятным, — согласился с маркизом капитан Вест.

— Никак не могу понять, — вновь повторил свои слова маркиз. — Дело осложняется еще и тем, что мы ничего не можем узнать о ней. Если она все-таки согласится, мы обязательно должны будем принять какие-то меры предосторожности, чтобы она сохранила все это в тайне.

— Я полагаю, что было бы лучше всего, если б вы отправились в Чард, — сказал капитан. — В конце концов, летом там просто замечательно. Пройдет не так уж много времени, и начнется охотничий сезон, так что эти шесть месяцев пролетят незаметно. И потом, ты мог бы устраивать званые приемы.

— Ну положим, меня совершенно не заботят званые приемы, — ответил маркиз довольно грубо. — Да, думаю, это и не имеет значения; я готов на все, лишь бы прожить там остаток своей жизни.

Капитан Вест похлопал его по плечу.

— Отправляйся и уговори Мелинду, — подтолкнул его он. — Если тебе не удастся одолеть ее, я больше никогда в жизни не поверю в тебя как в сердцееда.

Он взял свой цилиндр, который подал ему швейцар, сбил его слегка набок и вышел на улицу.

Маркиз вздохнул и вернулся в гостиную. Мелинда спала. Голова ее откинулась назад, на шелковую подушку. Он стоял и смотрел на нее. Сейчас она выглядела такой юной и такой ранимой.

Было что-то чрезвычайно трогательное и невинное в ее маленьком личике в форме сердечка с острым подбородком, длинными темными ресницами и бледными щечками. Уголки ее маленького рта немного опустились, как будто она была очень несчастна.

И тогда, во внезапном озарении, маркиз осознал, что он в этот вечер уже не сможет больше бороться с ней. Он понимал, что в его собственных интересах следовало бы немедленно разбудить Мелинду и вырвать у нее согласие участвовать в сговоре, но по непонятной причине не мог заставить себя поступить так. Вместо этого он поднял ее на руки. Она шевельнулась, но не проснулась и, как будто инстинктивно почувствовав потребность в утешении, склонила свою головку на его плечо.

Осторожно неся Мелинду на руках, маркиз поднялся по широкой, покрытой ковром лестнице в ее комнату. Горничная, ожидавшая снаружи, открыла перед ним дверь; маркиз вошел в комнату и положил Мелинду на кровать. Девушка опять пошевелилась, но не проснулась. Маркиз осторожно убрал свои руки и вышел из комнаты, не проронив ни слова.

Когда на следующее утро Мелинда проснулась и полностью пришла в себя, она сначала никак не могла понять, где находится. Судя по незнакомой, с роскошными мягкими перинами кровати, она была вовсе не в бедно обставленной маленькой спальне дядюшкиного дома, в которой она прожила около года. Затем всплыло воспоминание о том болезненном, странном состоянии, в котором она проснулась предыдущим утром, и она тут же открыла глаза, страшась, что вновь увидит ту безвкусно обставленную комнату с запертой дверью в доме миссис Харкорт, которая неизъяснимым образом навеяла на нее ожидание несчастья.

Сквозь тяжелые парчовые шторы в спальню пробивался солнечный свет. Она смогла различить очертания большой комнаты и край кровати с пологом, на которой она лежала. И в тот же миг она вспомнила все, что случилось накануне.

Она была на площади Гросвенор, и где-то здесь, в этом огромном доме лежит покойница-маркиза, а сам маркиз дожидается момента, чтобы снова начать уговаривать ее.

Ее пробрала дрожь, хотя она и лежала под одеялом. Мелинда вновь закрыла глаза, как будто хотела отгородиться от этого мира и всех его горестей и тревог.

«Я должна уехать», — сказала она себе, в то же время ощущая мягкость благоухающих лавандой полотняных простыней и аромат цветов, которые стояли в стеклянной вазе на комоде.

Еще никогда в жизни она не жила в столь роскошной обстановке; никогда раньше у нее не было горничной, которая готовила бы ей ванну, помогала бы ей одеваться, которая причесывала бы ее и надевала шелковые туфельки на ее крошечные ножки.

«Я не должна думать о таких вещах», — предостерегла себя Мелинда; и все-таки из-за того, что ее так долго унижали как бедную родственницу, одна мысль, что за ней будут ухаживать, доставила ей радость. Она думала о прекрасных платьях, которые висели в гардеробе. Они могли бы принадлежать ей, и не только они, но и многое, многое другое, что бы она ни пожелала. И единственное, что она должна для этого сделать, — это согласиться на просьбу маркиза.

Она села в кровати. Теперь она вспомнила — смутно, как бы пробуждаясь от сна, — что раздевала ее горничная. Но как она поднималась по лестнице, Мелинда вспомнить не смогла; единственное, что запомнилось, это неодолимая потребность заснуть, которую она испытывала, оставаясь одна в маленькой гостиной.

— Нет, я непременно должна уехать, — вслух произнесла Мелинда.

Непонятно почему, но она чувствовала себя загнанной, словно лиса, за которой несется по полям свора собак и которая знает, что никогда не будет в безопасности до тех пор, пока не скроется в своей норе.