Ключи от рая - Мейв Бинчи

Папа вместе с Ларри расставлял бутылки на приставном столике, а Ларри все повторял, как заведенный, как он не ожидал встретиться здесь с мистером Блэком.

— Что мы будем делать здесь целый день? — спросил я у Джорджа, который всегда хорошо знал, что нужно делать.

— Лучше мы найдем хозяйку и начнем с нее, — ответил Джордж.

Она была на кухне. Она была моложе всех остальных, но все же не слишком молодая, если можно так выразиться. Она выглядела встревоженной. Ее звали Барбара.

— Мы бы хотели помочь, — сказал Джордж.

— Мы берем недорого, — добавил Вэз.

— Но вы же гости, — сказала Барбара, смутившись.

— Мои друзья имеют в виду, что мы, конечно, гости и нам здесь очень нравится, но мы интересуемся, не нужна ли вам помощь в обслуживании гостей, у нас на самом деле большой опыт.

Я увидел, как Джордж делает мне жуткие гримасы, но я не понял, чего он хочет: я решил, что он предоставляет слово мне.

— На самом деле мы выполняем всего несколько видов работы… — начал я, а потом заметил, что отец стоит в комнате.

— По-моему, это незаконно, — произнес он.

— Неформально, мистер Блэк, — поправил его Джордж.

— Не более двух евро каждому, и они работают как следует, — сказал папа.

Барбара повысила оплату до пяти и сказала, что мы будем трудиться как рабы. Папа вышел, чтобы налить гостям вина, а мы получили инструкции.

Мы должны были создать большой шум вокруг этой женщины, которая, выпрямившись, сидела в кресле. Мы должны были сказать, что праздник устроен в честь дня ее рождения, и называть ее тетя Дороти.

— Но она же не наша тетя, — логично заметил Джордж.

— Я знаю, Джордж, но это то, что называется учтивым обращением, — пояснила Барбара, хотя понятней от этого не стало.

— Но разве она захочет, чтобы Вэз называл ее тетей, а? — Я хотел выяснить все до конца, поскольку Вэз был темнокожий.

Барбара не обратила на это внимания или решила, что это несущественно.

— Я не очень-то похож на ее племянника, — сказал Вэз.

— Вы все не являетесь ее племянниками. Я объяснила вам, что это учтивое обращение. Так, вы собираетесь спорить по каждому поводу или начинаете помогать?

Тетя Дороти сказала, что мы необыкновенно хорошие и трудолюбивые мальчики и по сравнению с сегодняшними молодыми мы — счастливое исключение. Вэз заявил, что для нас честь оказаться на таком празднике и познакомиться с таким почетным гостем, и все ужасные друзья тети Дороти прямо затряслись от зависти и злости. Вернувшись в кухню, я доложил обо всем Барбаре и спросил, что еще нужно, и она поинтересовалась, могу ли я объяснить Магде и Элени, что мы помогаем за деньги, а они — нет.

— Почему же они должны делать это? — спросил я возмущенно.

— Потому что люди сошли с ума, Гарри, очень и очень многие. Ты поймешь это, когда вырастешь.

— Я понимаю это уже сейчас, — сказал я, и она дружески улыбнулась мне.

Я пошел договариваться с этими двумя ненормальными женщинами из Греции, усадил их и наполнил их стаканы.

— Вы не работаете сегодня, работаем мы, — повторял я несколько раз, пока мне не показалось, что они поняли.

Джордж нашел атлас и попросил их показать нам, где именно на Кипре они живут, и так как, несомненно, никто их об этом даже не спрашивал, им было очень приятно. Оказалось, что вегетарианцев среди нас не было, и Барбара сначала расстроилась из-за этого, потому что она считала, что половина гостей — вегетарианцы, но я сказал, что мы будем на каждую тарелку класть еду с обоих блюд и каждому будет помногу, и она была очень довольна.

— Ты настоящее сокровище, — сказала она. — Что случилось, почему твоя мама не смогла быть с тобой в этот уикэнд? Я очень рада, что все так получилось, но мне просто любопытно.

— Она поехала в место под названием Россмор, чтобы Кент мог задать ей вопрос, — объяснил я. — Я не знаю, что это за вопрос, но, похоже, его нужно задавать у реки и в лесу.

Она понимающе кивнула.

— Он может просить ее выйти за него замуж, — предположила она. — Вот какие вопросы можно задавать у реки.

— У меня это просто не укладывается в голове. Если это так, то разве он не мог задать ей вопрос дома на кухне? — спросил я. Я подумал, что она была совершенно права: каждый сходит с ума по-своему.

— Гарри, можешь сделать для меня еще одну вещь: можешь передать Ларри, что мистер Блэк, я имею в виду твоего папу, не узнает эти стулья, даже если будет пристально их рассматривать, — скажи ему, чтобы он перестал нервничать.

— Трудно внушить взрослому, чтобы он перестал нервничать, — сказал я. — Я очень долго пробовал убедить папу не нервничать, но он не перестает и считает, что это наглость с моей стороны — говорить об этом.

— Хорошо, возьми нарезанную петрушку и посыпь эти блюда, а я поговорю с Ларри, пока буду всех рассаживать.

Вэз и Джордж вошли в кухню.

— Они все ненормальные, — возмутился Вэз.

— Но она, наверное, знает об этом. Прекрати есть эту петрушку, — сказал я.

— Может быть, они из приюта? — задумчиво проговорил Джордж.

— Что мы тогда тут делаем, и твой папа тоже? — захотел узнать Вэз.

Ответа на этот вопрос не было.

Пирог с курицей вполне удался, все его оценили и сказали, что соус великолепен, а Барбара сказала, что в нем нет ничего особенного. Я-то знал, что в дело пошли баночки с грибным супом, полбутылки вина и сдобное тесто, потому что помогал ей убирать мусор. Но я не сказал ничего. Папа ходил среди гостей, подливая им вина, а потом спросил, не будут ли дамы возражать, если они с Ларри снимут пиджаки. Ларри перестал нервничать и принялся ухаживать за одной из дам с Кипра. Тетя Дороти расслабилась и рассказывала каждому, что современные песни не идут ни в какое сравнение со старыми. Когда мы мыли тарелки из-под пирога, Джордж, который всегда говорит дельные вещи, сказал Барбаре, что все было прекрасно и что она может гордиться собой.

Она взяла его за воротник, и в какой-то ужасный момент он решил, что она хочет его поцеловать, поэтому он крикнул ей, что цветочные клумбы находятся в отвратительном состоянии за несколько дополнительных евро, мы очистим их от сорняков. Она согласилась, и мы договорились.

Вэз сказал, что все эти люди, безусловно, явились из какого-то медицинского заведения, в том числе Барбара, а мой папа так классно присматривает за ними в течение дня. Но я видел, как папа сидел за столом в рубашке с засученными рукавами, распевая «Англичане и собаки очень любят жить во мраке…», и что-то заставляло меня сомневаться в том, что все это — длительный акт милосердия.

Потом ненормальные женщины начали исполнять греческие танцы, а тетя Дороти со своими друзьями принялась хором петь старые песни, а мы вскапывали клумбы садовыми лопатками и тяпками, которыми нас снабдила Барбара. Все это было довольно тяжело, если честно.