Перед алтарем - Шерил Уитекер

Он вздрогнул, как от удара.

— Что? Почему ты так считаешь?

— Объясню. Только не перебивай меня, ладно?

Тони кивнул…

— Я давно поняла, что тебя что-то беспокоит, мучит, но не знала, что именно. Однажды мне на глаза попалась фотография, случайно выпавшая из твоего пиджака…

Он слушал молча, не спуская с нее глаз.

— Я наняла детектива и в числе прочего попросила узнать, какая группа крови у Тиа Бетанкур и у ее сына. Это оказалось не так трудно. Помнишь, я спрашивала, какая группа у тебя? Так вот, группа крови у Тиа такая же, как у тебя, а у ее сына Энрике — другая.

— Ну и что?

— Если у родителей одинаковая группа крови, то у их ребенка она не может быть другой.

— Точно?

— Абсолютно. Можешь проконсультироваться у специалистов.

— Вот, значит, как… — задумчиво протянул Тони. — И ты до сих пор не сказала мне ни слова. Зачем тебе это нужно?

Джулиана опустила голову и не подняла ее даже тогда, когда за Тони захлопнулась дверь.

# # #

— Спишь?

Джулиана вздрогнула — Тони вошел, как привидение, материализовавшись вдруг у самой кровати.

Конечно, Джулиана не спала. Мир рухнул, погребя под руинами все ее надежды, и мысли неприкаянно метались, как лишившиеся телесной оболочки души, не находя покоя, не видя просвета в обступившей ее со всех сторон тьме. Несколько раз она порывалась встать, собрать вещи и уйти в ночь, но здравый смысл брал верх над эмоциями. В жизни Джулианы было немало моментов, когда жизнь казалась невыносимой, когда тоска, одиночество или отчаяние накатывали темной, бесшумной, вязкой волной и увлекали в бездну обреченности, но она давно постигла одну простую мудрость: ничто не вечно. Каким бы сильным ни казалось горе вечером, какой беспросветной ни представлялась бы тьма, какой невыносимой ни была бы боль — все преходяще.

Главное — пережить ночь, дождаться утра.

— Джулиана?

— Нет, я не сплю.

— Я выходил во двор, посмотрел — оба мотоцикла на месте.

Она со вздохом повернулась к нему.

— Ты можешь быть серьезным? Хотя бы раз в жизни?

— Я могу быть серьезным, как гвоздь в стене, лишь бы моя жена улыбалась.

— Тогда…

Джулиана не успела высказать пожелание, потому что Тони вдруг наклонился и закрыл ей рот. Впрочем, все женщины на свете готовы молчать, если рот им закрывают именно таким способом.

Она ждала этого поцелуя всю жизнь. В нем было все: дыхание опаляющей страсти и нежность прикасающихся к лепестку пальцев, нетерпение получившего коробку с подарком ребенка и сдержанность познавшего горечь ошибок мужчины, жадность конкистадора и трезвый расчет политика. Даже в этот момент Тони остался верен себе и не кинулся в омут с головой.

Джулиана же забыла обо всем на свете. Сила любви влекла ее к нему. Она обняла его за шею и потянула на себя, как ныряльщика тянет на дно свинцовый пояс.

В какой-то момент страсть перевесила осторожность, и Тони со стоном впился в ее губы, с готовностью уступившие натиску и раскрывшиеся подобно бутону жаждущего влаги цветка.

Они упали на кровать, путаясь в руках и ногах, но Джулиана все же успела прижать его лицо к своей груди, отдавая все, что можно отдать, ради продления этого экстаза.

Огонь поцелуев становился все жарче, захватывая уже не только грудь, но и плечи, живот, распространяясь ниже и ниже, к эпицентру прокатывающихся по ее телу волн желания. Подчиняясь их ритму, Джулиана задвигалась… и вдруг почувствовала, что теряет контакт с Тони, контакт, который был для нее важнее дыхания.

— Нет, Тони, нет. Не уходи. Я хочу тебя, я хочу быть с тобой. Всегда.

Он прижался губами к ее горячей влажной щеке.

— Готова ли ты на все?

— Тони…

— Готова ли ты зайти настолько далеко, чтобы родить мне сына?

— Лишь бы ты был счастлив, — без колебаний прошептала Джулиана.

Его губы переместились ниже, и Джулиана снова задрожала, и подалась ему навстречу.

— Ты необыкновенная женщина.

Я просто люблю тебя, мысленно ответила Джулиана.

— Интересно, дала ли бы ты положительный ответ, если бы знала, что все мои проблемы отнюдь не предвещают скорой смерти.

Смысл вопроса не сразу дошел до окутанного пеленой страсти сознания Джулианы.

— Хочешь сказать, что никакой неизлечимой болезни у тебя нет?

Боже, как же легко она дала себя обмануть! Точнее позволила себе обмануться. Теперь Тони знает о ее чувствах, но она ничего не знает о его.

Собрав остаток сил, Джулиана оттолкнула Тони и соскользнула с кровати.

Он тоже поднялся.

— Я и не говорил, что болен.

Она поспешно запахнула полы халата и потуже затянула пояс.

— Верно, не говорил. Но и не отрицал. Тони широко улыбнулся. Никакого раскаяния или хотя бы смущения!

— Извини, не успел. Ты оглушила меня рассказом о Тиа и ее сыне. Признаюсь, ты женщина, которых сейчас не так много. Похоже, самопожертвование у тебя в крови. Теперь я понимаю, как твоей сестре удалось вовлечь тебя в эту авантюру.

— Черт бы тебя побрал, Тони, — прошептала Джулиана распухшими от поцелуев губами.

— Только не говори, что наш маленький эксперимент не доставил тебе никакого удовольствия.

Джулиана тяжело опустилась на кровать и, потянувшись за пледом, наткнулась на смятую шоколадку.

— Знаешь, при всей своей краткости он превзошел мои ожидания, — продолжал рассуждать Тони. — Я даже едва не забыл, что ты готова родить мне сына из сострадания, а не по любви.

— Хватит, Тони, я все поняла, — бросила она, отламывая кусочек шоколадки.

— В какой-то момент различие исчезает, а женщина остается. — Он протянул руку и отобрал у Джулианы шоколадку. — Ммм, восхитительный вкус. Мне сегодня везет на сладкое.

Его губы коснулись ее уха, медленно скользнули к шее, замерли, дразня, и…

Через секунду дверь за ним закрылась.

Две слезинки мягко скатились с ресниц и поползли по щекам Джулианы, оставляя горячий след. Обида комком подступила к горлу, но губы шевельнулись, произнося слова торжественной клятвы.

Больше ты меня не проведешь, Тони.

Пока он плескался в душе, она позвонила Эмералд.