Поцелуй дьявола - Барбара Картленд

При этой мысли она вздрогнула. Что-то есть ужасное в том, что люди приходят и уходят, а пещеры остаются. И все же ее сердце пело, жило, разбуженное страстной музыкой, и убеждало, что не стоит думать о грустном.

Скай не знала почему, но сегодня ночью она чувствовала, что готова на все. Почти не задумываясь о том, куда идет, она взобралась по каменной лестнице, прошла по террасе и вошла в дверь, открытую перед ней Эль Дьябло. Пока он зажигал свечи, она приблизилась к окну и остановилась, глядя в ночь и слушая звуки музыки.

— Я рада, что увидела это, — произнесла она низким голосом, на мгновение забыв, к кому обращается, ощущая лишь биение собственного сердца и странное новое чувство, пронзившее ее.

— Выпьете вина? — предложил Эль Дьябло, протягивая стакан.

Она взяла его, и серьги сверкали в пламени свечей при каждом ее движении. Ее глаза все еще не могли оторваться от темноты за оконной решеткой.

— Нужно задернуть занавески, — произнес он, — не то на свет налетят насекомые.

С этими словами он закрыл окно. И тут Скай внезапно очнулась от транса, от сковавшего ее очарования. Она была одна наедине с Эль Дьябло.

Выпив несколько глотков, она отставила стакан, стараясь не смотреть на Эль Дьябло и зная, что он не сводит с нее глаз. Девушка прошлась по комнате, шелестя юбками.

— Уже поздно, — медленно произнесла она, пытаясь придать голосу естественность.

— Боитесь? — В голосе Эль Дьябло звучала насмешка, и Скай инстинктивно вздернула голову.

— Нет.

— Я думаю, сегодня ночью вы получили удовольствие, — сказал он спокойно. — Сегодня я, возможно, впервые видел, что вы ожили, что вы снова женщина, а не холодная ледышка.

Услышав эти слова, Скай попыталась взять себя в руки, но очарование танца все еще жило в ней. Она села на кушетку и вытащила серьги из ушей. Бриллианты переливались вокруг аквамаринов голубизной, подобной весеннему английскому небу.

— Зажечь свет в вашей комнате?

В его голосе она услышала хриплые бархатные нотки, которые и раньше пугали ее. Скай знала, что если поднимет взгляд, то увидит огонь страсти в его глазах. В чем же разница между этой ночью и другими ночами, когда он целовал ее, а затем оставлял в одиночестве? Она чувствовала, как сердце бешено колотится в груди.

Не дожидаясь ответа, Эль Дьябло сунул руки в карманы брюк.

— Куда я подевал спички? — спросил он.

Он огляделся, но не увидел их. Раздалось позвякивание монет, затем Эль Дьябло достал из кармана маленький револьвер и положил на стол. За ним последовала связка ключей, шелковый носовой платок.

— Здесь нет, — сказал он, продолжая разговаривать сам с собой. — А, вот они!

Спички были на подлокотнике кресла, там, где он оставил их. Эль Дьябло нетерпеливо потянулся к ним, Скай вскочила с кушетки и со стремительностью, порожденной отчаянием, схватила револьвер как раз в тот момент, когда Эль Дьябло взял коробок спичек.

Она быстро подвинула стол, поставив его между собой и Эль Дьябло.

— Отойдите! — проговорила она, задыхаясь.

Он сунул руки в карманы и отстранился от камина.

— Меня это не волнует.

— Очень даже волнует, — громко и отчетливо проговорила Скай. — Я собираюсь вас убить.

— Позвольте предупредить вас, мушка этого пистолета немного сбита влево. Если хотите попасть в меня, берите футом ниже дели, учтите отдачу.

— Я уже стреляла из револьвера, — ответила Скай.

— Хорошо. Я не хотел бы быть покалеченным! — Он устроился поудобнее и насмешливо поинтересовался: — Я могу помолиться?

— А вы позволили помолиться тому человеку, которого повесили?

— Кому? Шпиону? Доносчику Алехо? Конечно же, позволил. Он поклялся, что он католик, хотя я очень сомневаюсь в этом. Я дал ему пять минут, чтобы он привел в порядок свои дела с Господом.

— Тогда я даю вам пять минут, и лучше вам начать молиться поскорее.

— Не хотите выслушать мое последнее признание? Мою исповедь?

— Нет!

— Почему же? Боитесь услышать что-нибудь пугающее?

— Нисколько, но вы, кажется, не верите, что я действительно собираюсь вас убить!

— Верю. Вы не на шутку разъярены. Вы так долго старались одолеть меня.

— Лесть не спасет вас.

— Никогда не думал, что мне придется это делать, но если перед смертью человек должен говорить правду, могу ли и я сказать ее? Я скажу вам нечто — вы очень отличаетесь от той, которую я думал увидеть.

— А чего вы ожидали? — невольно полюбопытствовала Скай.

— Я вам скажу. Я ожидал увидеть красивую, но довольно занудливую молодую англичанку, с головой, набитой стереотипами, утомительно экзальтированной, презирающей секс.

Скай не смогла сдержать улыбки.

— Очень жаль, что разочаровала вас.

— Напротив, я получил удовольствие. Мне давно не было так приятно. Сказать вам, что еще удивило меня?

— Как хотите — ваше время подходит к концу.

— Общество и большие деньги испортили вас, мисс Стендиш. Я был удивлен, узнав, что вы в отличие от большинства ваших сверстниц не позволяли себе серьезных романов.

Скай не смотрела Эль Дьябло в лицо; но как ни старалась, она не могла сдержать румянец, заливающий краской ее лицо до самых ушей.

Чтобы скрыть смущение, она резко крикнула:

— У вас осталось две минуты!

— Что еще сказать вам? — спросил Эль Дьябло. — Что вы очень милы? Что однажды вы влюбитесь? А теперь расскажите мне, как вы собираетесь выйти отсюда?

— Не думаю, что сейчас кто-нибудь помешает мне покинуть лагерь, — ответила Скай.

— Снаружи стоят часовые, — сказал Эль Дьябло. — Может, вам удастся убить одного часового, но звук выстрела неизбежно привлечет других. Кроме того, я не уверен, что вам удастся пешком дойти до Хакары.

— Обо мне не беспокойтесь, — с достоинством ответила Скай. — Я прекрасно сумею сама о себе позаботиться. А если ваши люди убьют меня, то поверьте, я не боюсь смерти.

Эль Дьябло улыбнулся:

— Дорогая моя, они не убьют вас, они знают, как поступить с красивой девушкой, и вы сами это видели сегодня вечером.

— Вы пытаетесь запугать меня, — ответила Скай, — ноя… я… у меня есть план получше. Вы пойдете со мной и прикажете одному из своих людей оседлать двух лошадей. Мы вместе минуем часовых, а затем я выеду на дорогу, ведущую в Хакару, и смогу вернуться туда одна.

— А если я откажусь? — спросил Эль Дьябло.

— Если откажетесь, я застрелю вас. Если вы выдадите меня часовому, я убью вас, револьвер все время будет направлен вам в спину.