Все оттенки роз - Шейла Олсен

– Привет, – говорю я. Я не видела его несколько дней и поражена тем, насколько ослепительно он выглядит. Прямо сейчас он похож на того самого Тэйта Коллинза, плохого парня, рок-звезду. Все без исключения девчонки в моей школе готовы умереть за то, чтобы сказать ему хоть одно слово. А я стою перед ним, в его собственном самолете.

– Привет, – отвечает Тэйт, засовывая телефон в карман джинсов. – Я скучал по тебе.

– Прошло всего несколько дней. Мне пришлось пораньше отметить Рождество с семьей, чтобы бабушка отпустила меня.

Он шагает ко мне и проводит рукой по моим волосам.

Так странно, что желание может застать тебя врасплох. Я никогда не испытывала ничего подобного, но, оказываясь вблизи от него, мое тело хочет того, о чем разум не позволяет даже мечтать. И, ощущая обжигающее дыхание Тэйта, я желаю лишь одного: чтобы он поцеловал меня. Но он встряхивает головой, словно прогоняя наваждение, и опускает руку.

Из маленькой комнатки в носовой части самолета появляется женщина.

– Могу забрать у вас пальто и сумку, если желаете, – предлагает она с сияющей улыбкой. Ее волосы заколоты на затылке в некое подобие кренделя, а сбоку приколот искусственный сине-зеленый цветок. Можно подумать, что мы летим на Гавайи.

– Спасибо, – говорю я, передавая ей зимнее пальто, которое купила на днях: до этой поездки у меня не было в нем необходимости.

Девушка возвращается в носовую часть самолета, а я осматриваюсь под пристальным взглядом Тэйта.

Вижу длинный модный диван и свежие цветы, стоящие в вазе, приклеенной к столу. Этот самолет совершенно не похож на те, что я видела в фильмах. Сама я никогда прежде не летала.

Сев на кожаный диван, говорю:

– Это больше, чем я ожидала.

Тэйт садится рядом со мной, опираясь одной ногой в колено другой. Он абсолютно расслаблен.

– Абсурдно больше, – признает он. – Можешь сказать это.

– Ты всегда летаешь вот так?

– Не всегда. Но так проще. Меньше мороки.

– Меньше фанатов и папарацци, ты хочешь сказать.

– Ага. Это тоже.

– Ты рад, что увидишься с семьей? – спрашиваю я.

Тэйт наклоняется вперед, опустив ногу и положив локти на колени.

– Здорово, что я лечу домой. Давно там не был.

Он не ответил на мой вопрос.

– Как долго?

Он пожимает плечами.

– Несколько лет.

– Ты серьезно? Ты не видел родителей несколько лет?

– Им не по душе мой образ жизни. Все, что происходит. Они не понимают меня.

– Но они, должно быть, тобой гордятся – твоими достижениями.

– Гордятся, – кивает он.

– Так почему же? Почему ты решил поехать домой спустя столько времени?

Тэйт поднимает голову и смотрит на меня.

– Из-за тебя.

Я свожу брови к переносице. Не понимаю.

– Хочу, чтобы они с тобой познакомились.

Я касаюсь его предплечья и, подавшись вперед, опускаю подбородок на его плечо.

– Я рада, что еду к тебе домой, – шепчу ему на ухо и вижу, как он закрывает глаза.

Стюардесса приносит нам тарелку с фруктами, круассаны и газированную воду с дольками лимона. Тэйт говорит, я могу попросить все, что угодно. Если мне захочется блинов, крем-брюле или жареных орешков, стюардесса волшебным образом все приготовит. В самолете полно провизии.

Но мне просто хочется устроиться рядом с Тэйтом, положить голову ему на грудь и смотреть на проплывающий внизу мир: миниатюрные дома, лоскуты ферм и белоснежные вершины гор. Я не могу удержаться – делаю фотографии, пусть даже и на телефон. Может, потом открою их в фотошопе, в школе, и буду обрабатывать до тех пор, пока они не станут похожи на пейзаж, который разворачивается под нами.

Наконец откладываю телефон в сторону и закрываю глаза.

– Поспи, если хочешь, – шепчет Тэйт мне в висок, обнимая меня рукой. Он начинает напевать что-то мне на ухо, и я ощущаю на шее его теплое дыхание. Я не узнаю мелодию. Слушаю, а потом поднимаю голову и спрашиваю:

– Что это за песня?

– Просто мелодия, которая вертится у меня в голове.

– Для новой песни? – осторожно уточняю я.

– Не знаю, – мягко отвечает Тэйт. – Может быть.

Я закрываю глаза, слушая, как он напевает. Иногда его губы касаются моего уха или волос, и меня пробирает дрожь.

Я проваливаюсь в сон и снова возвращаюсь в реальность, слушая, как Тэйт Коллинз поет – лишь для меня одной.

* * *

Городок Теллерайд штата Колорадо, напоминает зимнюю сказку из какого-нибудь фильма. На летном поле больше метра свежевыпавшего снега, а он все не перестает падать с темного неба. Когда мы приземляемся, нас ожидает черный внедорожник, и мы спешим пересесть из самолета в машину. Колючий холодный воздух пробирается под нашу теплую одежду.

– Ты дрожишь, – отмечает Тэйт, взяв мою руку, лежащую на коленях. – И у тебя замерзли пальцы.

– Я в порядке, – отвечаю я. Мы едем через город. Солнце только зашло, фасады магазинов украшены серебристо-белыми праздничными огоньками, вырезанными из бумаги снежинками, а за стеклами витрин стоят эльфы в остроконечных зеленых шляпах. Это сказка. – Мне здесь нравится. В такое место невозможно не возвращаться.

Тэйт прижимает мою ладонь к своим теплым губам и не спешит отнимать.

– Хорошо, – наконец произносит он.

Мы подъезжаем к дому его родителей. Улица вьется вдоль пологого склона холма. Все дома припорошены снегом, сугробы лежат на крышах и газонах. Здания похожи на пряничные домики, в которых мерцают рождественские гирлянды. В некоторых дворах стоят громадные снеговики, а на крышах красуются пластмассовые Санты с оленями. В Лос-Анджелесе таких тоже ставят, но здесь они смотрятся естественно и не выглядят аляповато.

– Поверить не могу, что ты когда-то здесь жил, – говорю я, выходя из машины на подъездной дорожке дома его родителей: двухэтажного строения в стиле шале, с почтовым ящиком, украшенным мигающими красными лампочками.

– И я не могу, – отзывается Тэйт, сделав глубокий вдох и снова взяв меня за руку. – Готова?

– Думаю, я готова больше, чем ты.

Тэйт выглядит напряженным, словно готовится к сражению; ему явно не по себе. Держась за руки, мы поднимаемся по обледеневшим ступеням к входной двери. Он постукивает большим пальцем по моему указательному.

Но, когда мы звоним в дверь и нам открывает его мама, мы сразу же оказываемся окутаны теплом объятий, ароматами корицы и тыквы и запахом горящих в камине дров. Мне сложно понять, почему Тэйт так нервничал по дороге сюда.