Влюбленная принцесса - Мэг Кэбот

Все, заперлась в женском туалете. Клянусь, никогда больше отсюда не выйду.

Я хочу сказать, пока все домой не уйдут, а затем и я проползу. Но не раньше. Только тогда и спасусь. Благодарение Господу, завтра уезжаю из страны. А к моменту моего возвращения все участники сегодняшней истории, надо надеяться, напрочь забудут о ней. По крайней мере, острота впечатлений сгладится.

Впрочем, сомневаюсь. Такая уж моя счастливая звезда.

Почему со мной постоянно случается нечто подобное, а? Нет, правда? Что я такого сделала, почему боги от меня отвернулись? Почему с Ланой Уайнбергер ничего не случается? Почему всегда – со мной? Именно со мной?

Итак, случилось вот что.

У меня не было ни малейшего желания сообщать Майклу что-либо о своих чувствах. Если бы человек точно знал, что наступил именно тот момент, когда надо высказаться: промолчишь, и жизнь пойдет иначе! Никакой такой момент тогда еще не настал, и я была совершенно не в том настроении, короче, не хотела с ним говорить, и все тут. Не желала. Потому что это было бы неправильно и могло все испортить. А пошла я в компьютерный клуб из тех соображений, что проигнорировать приглашение и совсем туда не зайти было бы не по-дружески.

И в мыслях у меня не было ничего говорить Сами-Знаете-О-Чем. Тине пришлось бы смириться. Даже если бы она обиделась, я все равно поступила бы по-своему. Когда любовь к человеку длится столько, сколько длится моя любовь к Майклу, к своему чувству относишься очень бережно. Да и потом нельзя просто подойти к своему избраннику во время школьного праздника и сказать: «Да, кстати, слушай, я тебя люблю».

Ведь правда? Нельзя так делать.

Но тем не менее. Пошли мы с Тиной в этот идиотский клуб. Там все собрались вокруг компьютеров и хохотали как сумасшедшие, просто стены ходуном ходили. Игра пользовалась бешеной популярностью, и народ стоял в очереди, чтобы сыграть.

Но Майкл заметил нас и замахал рукой.

– Идите, – кричит, – сюда!

Будто мы могли влезть перед носом у других. Мы, конечно, полезли, а все заворчали, и кто их упрекнет? Они все-таки долго ждали.

Но, наверное, благодаря моему вчерашнему выступлению по национальному телевидению, когда я заявила, что проценты от продажи рекламируемых мной нарядов пойдут в фонд «Гринписа», и именно поэтому я согласилась, собственно, их рекламировать, отношение ко мне значительно улучшилось. Единственное оскорбительное высказывание принадлежало, естественно, Лане.

Это я к чему?.. К тому, что слышать ворчание было не так обидно…

– Давай, Миа, – подбадривал Майкл, придвигая стул к своему компьютеру.

Я села и стала ждать, когда же он запустит эту свою ерунду, а вокруг меня ребята смеялись над тем, что видели на своих экранах.

– Эй, погоди, что ты делаешь? – услышала я вдруг голос Джудит.

– Все нормально. Для нее у меня специальная фишка.

Я только вздохнула. Экран замигал. Ну вот, думаю, сейчас начнется ерунда с переодетыми учителями. И придется смеяться, чтобы все думали, будто мне нравится.

И вот сижу я там и чувствую, что накатывает тоска, потому что ничего хорошего меня в ближайшем будущем не ждет. Все так веселятся, потому что скоро пойдут танцевать, а меня никто не пригласил, даже тот, кто считается моим парнем; мне даже надеяться нечего на что-нибудь хорошее. Все, кого я знаю, на каникулах поедут кататься на горных лыжах или отправятся на Багамы, или еще куда-нибудь, а я что буду делать? Ах да, изображать приличную леди перед кучкой оливковых королей Дженовии. Уверена, что все они очень милые люди, но мне-то тоже пожить охота!

И перед тем как отправиться в скучнейшую поездку в Дженовию, мне придется порвать с Кенни, чего мне совершенно не хочется, потому что парень он неплохой и нравится мне как друг. Я не хочу ранить его чувства, но, похоже, придется…

Хотя, надо сказать, то, что у него и в мыслях, кажется, не было приглашать меня на танцы, сильно облегчает муки моей совести.

Завтра я полечу с папой и бабушкой в Европу, а так как они до сих пор не разговаривают друг с другом и мы с бабушкой тоже пока не помирились, полет обещает быть весьма веселым и непринужденным; а когда я вернусь, учитывая мое везение, Майкл и Джудит будут уже помолвлены.

Все это промелькнуло у меня в голове за то мгновение, пока экран мигал перед моими глазами. Еще я успела подумать, что не хочу видеть учителей в дурацком виде.

Но когда экран перестал мигать, я увидела нечто совсем иное. Я увидела замок.

Честно. Там был замок, прямо как в историях о рыцарях Круглого Стола или в «Красавице и Чудовище». Картинка начала приближаться, перелетела через крепостную стену, и открылся вид на сад. А в саду цвели розы – огромные красные розы. Некоторые уже осыпались, и лепестки покрывали каменные плиты дорожек. Очень, очень красиво. У меня даже дыхание перехватило, так это было прекрасно.

Я почти забыла, что сижу перед компьютером на Зимнем Карнавале, а вокруг десятки людей. Мне казалось, что я нахожусь посреди этого сада.

А потом по экрану полетел золотой лист… он заслонил розы, его словно несло ветром, и лист весь трепыхался. На нем было написано несколько слов. Когда он перестал переворачиваться и на секунду завис неподвижно, чуть подрагивая, я прочла:

Прекрасные розы алеют в саду.

Теряют они лепестки на ветру.

Ты не знаешь того, что давно знаю я:

Я тебя тоже люблю, я люблю тебя.

Я оторопела на минуту, потом вскрикнула и вскочила со стула. Стул, кажется, упал.

Все вокруг засмеялись. Они, наверное, подумали, что я увидела директрису Гупту в кожаном прикиде.

Только Майкл знал, что я увидела совсем не это.

И он не смеялся..

Я не смела даже взглянуть на него, не могла вообще смотреть по сторонам. Уставилась на носки своих туфель. Мне просто не верилось. Не могла собраться с мыслями. Что это означает? Майкл понял, что это я посылала ему те открытки, и тоже влюбился в меня?

Или он понял, что это я посылала ему открытки, и решил сделать мне ответный подарок, но в виде шутки?