Искушение любовью - Эйлин Драйер

Мейрид насупилась, безуспешно пытаясь расстегнуть пуговицы пальто, и наконец указала пальцем на Чаффи:

– Конечно, удалось, только ему. Не мне. Ему!

– Не стоит сердиться из-за этого,  – широко улыбнулся Чаффи.

Мейрид оставила в покое пуговицы, откинула голову и пристально взглянула на него, сверкая глазами.

– Нет, стоит! Стоит. Стоит. Стоит!

– Но почему? – поинтересовалась Фиона и увидела в глазах сестры боль и выступившую влагу.

– Потому что выделить время должны были мне. Ведь это я измерила изменения в орбитах цефеид и вычислила коррекцию параллакса [7].

– Вообще-то это сделала я,  – напомнила Фиона.

Но сестра, казалось, это уточнение не услышала.

– Это я исправила расчеты его первого помощника; это я знаю название и расположение каждого объекта из каталога Мессье [8], а вовсе не он.

Каждое слово Мейрид сопровождала тычком пальца в сторону Чаффи, а тот лишь улыбался.

– А я знаю патера,  – сказал он.

Фионе стало немного обидно за этого доброго человечка, но стоило ей взглянуть на него, как это чувство рассеялось. Чаффи смотрел на Мейрид с таким выражением, с каким дети смотрят на рождественские подарки.

– Думаю, она расстроилась из-за того, что уговорить Понда удалось мужчине, к тому же мужчине, который плохо знает, чем отличается планета от петунии.

Мейрид сердито фыркнула и демонстративно направилась к двери, однако менее чем через минуту вернулась, но уже со своей подушечкой, которую прижимала к груди как ребенка. А уже то, что она сделала потом, было совсем неожиданно: крадучись приблизилась к Чаффи, поправила его очки и встала рядом. Чаффи засиял:

– Используй любое средство, если помогает. Я – средство!

Окончательно убедившись в том, что сестра не права, Фиона пристально посмотрела на нее, скрестив руки на груди, и сказала спокойным тоном:

– Звучит логично, Мей, согласись.

Мейрид чуть отстранилась, снова фыркнула и пошла к двери, уткнувшись лицом в свою старую подушечку, так и не сняв наполовину расстегнутое пальто.

Стараясь загладить неловкость, Фиона натянуто улыбнулась:

– Очевидно, она просто не нашлась что ответить. Как бы то ни было, благодарю вас за то, что приехали помочь ей.

– Я рад,  – ответил Чаффи с поклоном и повернулся к другу. – Помочь тебе это повесить, Алекс?

Алекс, явно пытаясь скрыть смущение, с некоторой бравадой заявил:

– Между прочим, не откажусь. Давай сюда.

Работа закипела. Они как раз заканчивали вешать последнюю штору, когда в передней раздался звук колокольчика. Фиона направилась к двери, а мужчины поспешили за ней.

– Спасибо за помощь, и поторопитесь: я знаю, вас ждут в другом месте.

– Распродажа в «Таттерсоллзе»,  – напомнил Чаффи другу, надевая пальто. – Пойдем? Картер выставляет на продажу луминатское.

– Лузитанское,  – поправил его Алекс с улыбкой, глядя на безуспешно пытавшуюся скрыть волнение Фиону. – Это будет достойное времяпрепровождение. Идем. Думаю, мы вполне можем предоставить леди Фионе возможность заняться своими делами.

В этот момент миссис Куик как раз открыла дверь, и они услышали мягкий женский голос с сильным акцентом.

– Как хорошо, что мы уходим,  – заметил Чаффи, глядя на вошедшую в дом грациозную женщину в черном.

Незнакомка – явно вдова – выглядела безукоризненно, включая скрывавшую лицо плотную вуаль. Фиона, не в силах отвести от нее взгляд, подумала, что отдала бы многое, лишь бы выглядеть так же изысканно и элегантно.

– Добро пожаловать, мадам, проходите в приемную. Миссис Куик угостит вас чаем, если не возражаете, а я пока провожу этих джентльменов.

– Чай? Прекрасно,  – произнесла вдова мягким, мелодичным голосом, делая легкий реверанс Алексу и Чаффи. – Симпатичные месье.

Посетительницу вряд ли можно было назвать миниатюрной: стройная и гибкая, она, однако, обладала упругой пышной грудью – именно такой, какую предпочитают мужчины. Фиона подумала, что рядом с этой дамой сама она выглядит как крестьянская лошадь. Подтверждением этой неприятной мысли стали восторженные взгляды мужчин, стоило незнакомке войти в приемную.

– Француженка? – предположил Алекс, как только за посетительницей закрылась дверь.

Фиона едва сдержала вздох.

– Думаю, бельгийка или швейцарка. Стала вдовой во время войны и переехала с дочерью сюда.

– Ей повезло.

– Благодарю вас за помощь, вас обоих,  – сказала Фиона, прижимая посильнее руки к бедрам, что, с ее точки зрения, было самым безопасным для них положением сейчас, когда так хотелось поправить прядь, упавшую на лоб Алексу.

– О, не за что! – ответил он с улыбкой, натягивая на плечи пальто.

При этом Чаффи вел себя несколько странно: водил по сторонам взглядом и, казалось, забыл и о друге, и о хозяйке дома.

– Чаффи! – окликнул его Алекс.

Тот вскинул голову и, принюхиваясь, спросил:

– Чем это пахнет?

Фиона тоже замерла, но единственным, что различил ее нос, был слабый аромат духов.

– Похоже, апельсин…  – Она удивленно вскинула брови. – Приятный аромат. Должно быть, это духи мадам… у меня таких точно нет.

Чаффи, нахмурившись, так и стоял без движения. Алекс смотрел на него в ожидании разъяснений. Фиона растерялась: надо было идти в приемную, но она не могла, пока не уйдут мужчины.

Наконец Чаффи пошевелил руками и улыбнулся:

– Похоже на безумие, да? Так бывает. Почувствуешь знакомый запах – и почудится вдруг черт-те что. Не берите в голову.

Алекс усмехнулся.

– Если ты о запахе апельсинов,  – сказал он, поплотнее надвигая на голову шапку,  – то могу поспорить, что тебе почудился «Ковент-Гарден». Там всегда в антрактах продают апельсины.

Последние слова явно были адресованы Фионе. У нее мелькнула не очень приятная мысль, что Алекс пытается просветить ее как какую-нибудь деревенщину.

– В один из ближайших вечеров мы возьмем вас обеих в оперу, и ты сама это увидишь,  – добавил он, весело глядя на нее.

Фиона предпочла не отвечать. Не могла же она, в самом деле, сказать Алексу, что ни ей, ни Мейрид попросту нечего надеть для поездки в оперу. Хорошо еще, что после поспешного бегства из Хоузворта у них оказались платья, в которых можно было появиться перед учениками школы и их родителями. К счастью, разговор об этом прекратился сам собой и она смогла проводить мужчин без лишней суеты.