Флирт и ревность - Джейн Донелли

Лэнгли может сколько угодно улыбаться и называть Филлис ребенком, но Филлис была ровно на полгода моложе самой Сайан. Она была женщиной, и от нее могло быть много неприятностей, и сама она наверняка получит незаслуженные обиды.

Барни, наверное, сделал это не подумав, может быть, ему показалось, что удобнее иметь постоянную хозяйку в доме, чем приходящую домработницу. Сайан спросила, поджав губы:

— А Лэнгли в курсе?

— Наверное, да. Барни попросил меня об этом, когда я уже садилась в машину и хотела ехать домой, я думаю, он сказал об этом Лэнгли, когда вернулся в дом.

— Ты кого-нибудь из них видела сегодня утром?

— Нет, Лэнгли не видела. Барни открыл мне дверь. — Она выглядела такой удрученной горем, что Сайан почувствовала, что третирует ее. Не имеет смысла во всем винить одну Филлис. Барни должен был понимать, что, приглашая Филлис в дом, делая ее почти членом семьи, он создает более чем взрывоопасную ситуацию. — А потом он ушел, — жалобно простонала Филлис.

— Когда он вернется, — решительно сказала Сайан, — я с ним поговорю.

Филлис снова занялась завтраком, а Сайан — так как на кухне ей делать было нечего, Филлис и без нее прекрасно справлялась — пошла в студию и немного поработала над миниатюрой. Она увидела горшочек с приправой на столе возле двери. Она, видимо, поставила его там, когда Барни пошел в дом, прежде чем она побежала на его крик и увидела Эмили. Она работала не отвлекаясь, стараясь сосредоточить все мысли на рисовании, и подпрыгнула, когда звякнул звонок у входной двери. Она увидела Барни, который вошел в торговый зал салона.

— Ты уже звонил в больницу? — спросила она.

— Да, ночь прошла спокойно.

— Джордж им тоже звонил, они ему сказали то же самое.

Она встала у Барни поперек пути, чтобы не дать ему пройти дальше.

— А теперь по поводу Филлис Баркер. Это несправедливо — позволять ей работать здесь.

— Несправедливо? С какой стати?

— Ты же знаешь, как она относится к Лэнгли.

— А что, ты думаешь, она может сделать — соблазнит его?

Голос у него был усталый — может быть, он тоже плохо спал, — и Сайан сказала ядовито:

— Перестань напускать на себя такой безразличный вид! Я ничего такого не думаю. Но судя по тому, что я слышала, и по тому, что я видела, она станет невыносимо приставать ко всем со всякими глупостями, а у Лэнгли сейчас и без нее хватает забот. Она тоже — хотя я не думаю, что это каким-то образом тебя заботит, — может обидеться. Зачем же ее обижать? Зачем просить ее переехать сюда? Я сама могу позаботиться о еде, и ты, надеюсь, сможешь сам заправить свою постель.

— У тебя нет времени на то, чтобы самой готовить. У тебя и так сейчас две работы.

— Джосс Эннерман может забыть про мои скульптуры.

— Нет, он не забудет, я его знаю. Раз он решил, что у тебя есть талант и ты его совсем не бережешь, он опять сюда приедет, если не получит от тебя ничего. Он такой нахрапистый парень, он даже может сказать Лэнгли, чтобы тот не стоял у тебя на пути.

Лэнгли это не понравится, и Сайан тоже.

— Я бы справилась. Соседи помогли бы.

— Вот соседка тебе и помогает, — заметил он. — Филлис. И она здесь единственная, у кого полно свободного времени. Но конечно, если ты не доверяешь Лэнгли в этом отношении…

Она нахмурилась:

— Доверяю, конечно.

— Тогда все в порядке. А что до ее обид, то вполне может случиться, что она безболезненно вылечится от своей страсти к Лэнгли после того, как несколько недель поготовит для него и поубирает за ним. — Он прошел мимо Сайан и спросил: — Как спалось?

— Не так уж плохо. — Видимо, на этом разговор был закончен, и Филлис оставалась в доме, но Сайан это по-прежнему не нравилось. Ей хотелось поговорить с Лэнгли. Лэнгли не такой эгоист, как Барни, и не потерпит, чтобы у молодой девушки были сердечные неприятности.

Лэнгли был на кухне. Он только что спустился туда, и Филлис суетилась, как наседка над цыпленком, хлопоча, чтобы он хоть немного поел за завтраком. Он совсем не спал, под глазами у него легли глубокие тени, и Сайан подошла к нему и спросила:

— Ты уже звонил в больницу?

— Конечно, я звонил еще в семь часов. Там сказали, что она в стабильном состоянии, но ведь они всегда так говорят, не правда ли?

Сайан заспорила:

— Это может значить, что у нее состояние не ухудшилось. Если они опасались пневмонии, то это означает, что пока нет никаких ее признаков, верно?

Филлис поставила перед Лэнгли яичницу с беконом, но он отодвинул тарелку.

— Поешь что-нибудь, — сказала Сайан.

— Извини, — ответил Лэнгли. — Просто я не голоден.

— А кто тут голоден? — раздался голос Барни. — Но если мы станем морить себя голодом, Эмили это никак не поможет. — Он налил себе кофе и взял тост.

— Ну может, разве что кофе, — сказал Лэнгли. — Простите, но есть я сейчас не в состоянии.

Все выпили кофе. Было так странно видеть Филлис, сидящую на месте Эмили. Никто почти ничего не говорил, потому что говорить было особенно не о чем. Пару раз звонил телефон. Каждый раз к трубке подходил Барни, разговаривал, пока остальные сидели за столом молча, с каменными лицами, но это были только соседи, справлявшиеся о новостях из больницы.

Первым из-за стола встал Барни, и Лэнгли спросил:

— Куда ты направляешься?

— Иду в лавку.

— Работать? — Это было за пределами понимания Лэнгли и за пределами понимания Сайан тоже. — Ты можешь сидеть и писать выдумки, когда Эмили, быть может, умирает?

— А что еще мне делать?

— Ты мог бы поехать со мной в больницу. — Лэнгли прямо посмотрел в глаза Барни. — Если будет необходимость, надеюсь, я могу тебе звонить к Джорджу?

— Да.

— Постарайся хотя бы на этот раз не опоздать, хорошо? — Лэнгли был очень зол. Голос его звучал презрительно, и около рта легла горькая морщинка.

Барни слегка нахмурился, и Сайан увидела, как на щеке его задергался мускул. Затем он сказал: «Постараюсь» — и ушел, и они услышали, как за ним захлопнулась дверь.

Филлис уставилась на Лэнгли широко раскрытыми глазами. Сайан не знала, что ей говорить или делать.

— Извините, — сказал Лэнгли им обеим. — Завидую я моему брату. Он всегда умел отвлечься и расслабиться. Удобная способность, не так ли? Это весьма облегчает ему жизнь. — Он уныло вздохнул и посмотрел на Сайан, с трудом заставляя себя думать о делах. — Ты сможешь сегодня одна справиться в салоне?

— Да, конечно.

— Хорошо. Мне надо быть в больнице, ты понимаешь?

Она понимала.

— Может, ты хотя бы просмотришь почту, на случай если…