Пари на брак - Оливия Хейл

— Хорошо, — говорю я и протягиваю руку.

Его губы дергаются.

— Ты хочешь пожать мне руку, Уайлд? На глазах у всех там?

— Ладно. Хочешь идеальную жену? — я кладу руки ему на грудь. Быстрый взгляд через его плечо показывает, что аукцион закончен. Люди общаются, и немало из них смотрят на нас. После номера, который мы только что совместно выкинули, почему бы и нет?

Его руки ложатся мне на талию.

— Да. На публике. Никаких больше фонтанов, никаких больше аукционов.

— Все на нас смотрят.

— Полагаю, да. Монклеры редко устраивают публичные представления, а я в последнее время выдал несколько, — его голос сух. — Если бы ты попросила, я бы профинансировал благотворительную организацию, которая тебе понравилась. Не было нужды в драме.

— Ты бы не стал. Ты бы отказал, чтобы досадить мне.

— Не если бы ты пригрозила сделать это, — бормочет он. Его сильные руки обхватывают мою талию кольцом. Он держит меня не так, словно это для виду. Он держит меня так, словно делал это много раз прежде и будет делать много раз снова. Обычно я ненавижу давление вокруг живота или груди. Слишком напоминает тревогу. Но это ощущение — успокаивающее.

— Почему ты сделал на меня ставку? — спрашиваю я. — Боишься, что я сяду за стол с профессионалом отрасли без твоего присмотра?

— Я знал, что гости воспримут это как мою ревность, — говорит он, и его губы кривятся от сарказма. — Доказательство нашей любви.

— Спорить здесь на виду у всех не очень-то помогает нашему образу.

Он бросает взгляд через плечо, а затем обратно на меня. Его глаза сужаются.

— Ты будешь идеальной женой и позволишь мне поцеловать тебя?

Балкон внезапно кажется слишком высоким. Мои руки впиваются в его плечи.

— Возможно, придется.

— Не волнуйся. Я не хочу, — его голос ровный и лишь слегка заострен.

— Я тоже не хочу, — я обвиваю руками его шею. — Поцелуй меня тогда, если не хочешь, чтобы публика там подумала, что твоя жена терпеть тебя не может.

Раф ничего не делает наполовину.

Я это уже поняла. И все равно меня застает врасплох, когда он не торопится. Он проводит рукой по моей щеке вниз, к подбородку, и приподнимает мое лицо для лучшего угла.

Он смотрит на меня, словно ожидает, что я убегу. Или дам ему пощечину. Вместо этого я замираю совершенно неподвижно и бросаю ему вызов взглядом. Ну же, тогда. Получи свой приз.

В конце концов он наклоняет голову и прижимает свои губы к моим. Его рот теплый и твердый, и мои глаза закрываются. Давно уже никто не целовал меня. Давно уже никто не держал меня.

Но затем он снова поднимает голову и смотрит на меня своими зелеными, нечитаемыми глазами.

— Ты почти одного роста со мной, — говорит он. Это произнесено почти как удивление.

— На каблуках, да.

— М-хм, — говорит он и сглатывает. Интересно, хотел ли он сказать, что это было приятно. Мои губы все еще пощипывают от его прикосновения.

Его руки вокруг моей талии опускаются, и я медленно убираю свои руки с его шеи. Это было быстро. Коротко. Эффективно. Совершенно профессионально.

Мне не следует использовать такие слова, как приятно, чтобы описывать что-либо, связанное с ним.

— Mes chéris (С фр. «Мои дорогие»)! — зовет голос Сильви. — Вы оба выглядите такими напряженными. И там внутри, и здесь снаружи, — она идет к нам с грацией одной из своих моделей. Она протягивает руки. — Только не говорите мне, что вы двое ссорились. Ссоры никогда не к добру. Особенно не на благотворительной вечеринке.

— Просто небольшое разногласие, — плавно говорит Раф.

— Ему не нравится, когда я устраиваю представление, — говорю я.

— Конечно, не нравится. Как и его отцу не нравилось. Они, Монклеры, предпочитают оставаться в тени, а ты создана для света, — Сильви смотрит то на одного, то на другого, постукивая ногтями по бокалу с шампанским со слышным звуком. — Вы двое слишком напряжены. Вот в чем дело. Вся эта история, от загса до прессы и вечеринок, вам не на пользу.

Раф поднимает руку.

— Это пройдет. Мы привыкнем к этой... новой динамике.

Новая динамика. Потому что это убедительный способ описать любящий брак.

— Нет, нет, я вам помогу. Считайте это небольшим свадебным подарком и от меня, и от Лилин, — она кладет руку нам на плечи, от нее слабо пахнет цветочными духами и сигаретным дымом. — Écoutez (С фр. «Слушайте»). Моя массажистка еще на несколько дней останется на Комо. Она мастер своего дела, настоящий терапевт. Она точно знает, что вам нужно.

— Сильви, — говорит Раф. — Боюсь, мы довольно заняты.

— Конечно, да, да, вы всегда заняты. Всегда. У вас планирование свадьбы и примерка платья. Но Колетт стоит того, чтобы уделить время. Поверьте мне.

— Не уверена, что это для нас, — добавляю я с улыбкой.

— О нет, послушайте, это для всех. Абсолютно и для вас тоже, — ее голос суров. — Она читает пару, как открытую книгу. Настоящее шестое чувство, понимаете, как у экстрасенса. После нашего последнего парного массажа она отвела меня в сторону и сказала, что Лилин злится на меня. И это было правдой! Она таила обиду с предыдущих выходных. Я и понятия не имела! И она тоже не осознавала! Я пошлю Колетт к вам завтра с моими комплиментами, на двухчасовой парный массаж, — она смотрит то на одного, то на другого, ее взгляд острый. — Она вас обоих приведет в порядок. Научит, как лучше всего касаться друг друга. Это стопроцентно помогло моему браку.

— Завтра? — мой голос звучит чуть слабее. Трудно устоять перед прямым указанием этой женщины — наполовину легенды, наполовину иконы.

— Да. Завтра, — ее губы изгибаются в улыбку, и она выглядит как акула в момент перед атакой. — Честно, я буду очень оскорблена, если вы не примете.

— Ты слишком добра, — говорит Раф. — Спасибо, Сильви.

— Мы очень благодарны, — добавляю я.

Мой взгляд встречается со взглядом Рафа. Ни один из нас больше не произносит ни слова. Впервые, я думаю, мы можем быть полностью на одной волне.

Во что мы, черт возьми, ввязались?

ГЛАВА 22

Пейдж

Колетт — тихо говорящая женщина лет тридцати с высоким хвостом и деловым видом. Она устанавливает массажный стол в гостевой спальне на первом этаже и говорит нам подготовиться к нашим сеансам. Она явный профессионал — прибыла с набором масел, аромадиффузором и