Горячий шоколад - Терри Грант

— Мы? Ты сказал: мы приняли? Я не ослышался? — запальчиво поинтересовался Карло.

— Ну хорошо, я принял, — сдался Ренато. — Но ведь ты не возражал…

— Можно подумать, что мои возражения хоть что-нибудь бы изменили, — разозлился Карло. — Кстати, о том, что вчера все было хорошо. Вынужден открыть тебе глаза: ни черта хорошего не было. Ни вчера, ни позавчера, ни в предыдущие дни… Разве что за исключением понедельника, когда ты тайком от меня распорядился выбросить на помойку эскизы и рецепты Лауры… В тот день ты, видимо, и впрямь упивался сознанием собственной власти…

Ренато слабо усмехнулся.

— И давно тебе Рафаэлла сдала меня?

— Я услышал об этих эскизах только сегодня, когда мне позвонил некий Юбер Брийон, чтобы узнать мое мнение о них и назвать имя их автора, — объяснил Карло. — Так что Рафаэлла никого не сдавала. Это ты сдал нас всех. Всех, кому ты дорог. Всех, кто заботится о тебе даже тогда, когда ты платишь за эту заботу черной неблагодарностью и предательством. И в первую очередь это относится к Лауре.

Ренато кивнул с притворной покорностью.

— Давай, лепи из меня отрицательного героя, наноси грим ужасного чудовища, демона в человеческом обличье. А между прочим, ты даже не знаешь, что Лаура сама уже давно предала меня…

— И поэтому решила тебе помочь, прислав эскизы?

— Ах, помочь? — вдруг встрепенулся Ренато. — К твоему сведению, мне не нужна ее помощь… Ее подачки в качестве утешения… Пусть она помогает своему французу, с которым так мило проводила время в Норче… Так что не надо совестить меня и упрекать в том, что я выбросил все эти ее листочки… Я бы и сейчас выбросил их, не задумываясь… И пускай этот Юбер Брийон больше не пытается напоминать о них… — Ренато вдруг умолк, сосредоточенно над чем-то размышляя. — Кстати, а кто такой этот Юбер? — поинтересовался он. — Как он тебе представился?

Карло пожал плечами.

— Как все нормальные люди: имя, фамилия…

— Я их только что слышал, — нетерпеливо проговорил Ренато. — А что еще он о себе сообщил? Кем он доводится Лауре, что так переживает за ее эскизы?

— Такими подробностями следует интересоваться тебе самому… — нравоучительным тоном ответил Карло. — И вообще, чтобы не возникало в голове ни сомнений, ни подозрительных вопросов, не нужно оставлять любимую девушку в одиночестве. Тогда у нее не будет необходимости убивать скучные вечера в компании разговорчивого француза…

— Это был вовсе не вечер, — машинально возразил Ренато.

— Да какая разница? Главное, что в тот момент рядом с нею не было тебя…

— Я был. Но не совсем рядом… Сидел неподалеку… — смущенно объяснил Ренато.

Карло укоризненно покачал головой.

— Подсматривал, — констатировал он. — И это вместо того, чтобы морально уничтожить своего соперника, вместо того, чтобы бороться за любимую и влюбленную в тебя девушку… Ну как после этого можно удивляться, что ты докатился до переговоров о продаже шоколадного дома любовнику своей жены?

На щеках Ренато выступил яркий румянец гнева.

— Я никогда не продам ему нашу фирму. И тебе это прекрасно известно.

— Пока мне известно только то, что у него сейчас и твоя бывшая жена, и твои бывшие эскизы. А у тебя только нынешний разлад с Лаурой и нынешний упадок производства…

— Вы уже определились с заказом? — бодро поинтересовался у них подоспевший официант.

— Лично мне есть расхотелось, — поднимаясь из-за стола, сообщил Карло. — А моему другу приготовьте ослиные мозги.

Официант натянуто улыбнулся.

— К сожалению, мы не подаем такое блюдо…

— Жаль, они были бы прекрасным дополнением к его собственным… — проговорил Карло и направился к выходу.

— Постой, куда ты? — окликнул его Ренато. — Мы ведь так и не решили, что предпринять…

— Конечно, ведь принимать решение в твоем присутствии — занятие безнадежное, — обернувшись к нему, заметил Карло. — А потому ты узнаешь о нем, когда оно уже будет принято…

— Принято? — удивленно переспросил Ренато. — И кем же, если не секрет?

Но Карло уже вышел из ресторана.