Сломленная истинная - Ивина Кашмир

Я с шумом выдыхаю, надевая военную форму.

— Здесь нет подвалов! — продолжал бесноваться друг. — Где мы будем прятаться от него? На дне реки?

— Он не поймёт, что это я, — хмуро говорю, собирая волосы в высокий хвост.

— Майя, ты действительно считаешь его идиотом? — потрясённо протягивает Эш. — Ты правда думаешь, что чёрный дракон настолько глупый, что не поймёт, что за всеми этими детскими проделками стоишь ты?

— Ладно, всё, — я кладу пальцы на переносицу и начинаю её тереть, — больше не буду. Не кричи только, хорошо? Голова раскалывается...

— Вы только посмотрите на неё, голова у неё болит! А я, между прочим, говорил, что...

Дальше я уже не слушала, вылетев из палатки.

Наспех позавтракав кашей, выданной местным поваром, я отправилась поднимать мёртвых воинов, превращая их в боевую нежить.

Не все воины обретали вторую жизнь, в основном такие, как я, никому не нужные сироты, обученные для войны. Остальных передавали родным, чтобы те могли их похоронить с почестями.

Через час на поляне покорно стояло сотня свежих мертвецов, а я ловила на себя ненавидящие взгляды тех, кто ещё вчера ел с ними за одним столом.

Некромантов не любили даже свои, считая их исчадием бездны. Но меня не проймёшь злобными, презрительными взглядами. Я давно привыкла, что меня считают изгоем. Фраза «чужой среди своих» именно про меня. Я хоть и стала тёмной магичкой, но меня по-прежнему если не ненавидели, то опасались и старались обходить стороной.

Некромантия действительно давалась мне легко, правда, радости по этому поводу я не испытывала. Как правило, после поднятия нежити, магия оставалась яростно бурлить в теле, требуя выхода. Приходилось сливать энергию в парочку дополнительно поднятых мертвяков, которые мою тьму не выдерживали, рассыпаясь прахом.

Закончив с нежитью, я направилась к лекарским палаткам, когда в поле зрения попал Рейнард.

Он стоял перед своими начальниками в одних брюках, сосредоточенно обсуждая что-то важное. Бронзовый торс блестел под солнцем, словно отполированный, а золотистые волосы сияли так, что на них невозможно было не смотреть.

На душе потеплело. Пусть походит полуголым. Впредь будет думать, прежде чем бросать уставших девушек в ледяную воду.

Усмехнувшись, заворачиваю за угол. Но не успеваю я сделать и нескольких шагов, как кто-то меня хватает сзади за талию и резко поднимает вверх.

Запах цитруса и бергамота ударяет в нос, и я мгновенно понимаю, кто позволил себе подобную вольность.

— Отпусти меня! — цежу сквозь зубы, пытаясь вырваться.

— Не отпущу, — отвечает, вдавливая пальцы в талию с такой силой, что в глазах темнеет. — Ты, я посмотрю, вновь взялась за старое, да, луковка? Вновь пакостничаешь.

— Не понимаю, о чём вы, Ваше Высочество, — отрывисто говорю, продолжая пытаться отодрать его пальцы от своей талии.

— Не понимаешь... — хрипло шепчет в моё ухо. — Но я почему-то тебе не верю. Ты ведь соткана из тьмы, и помыслы твои тоже тёмные. Такая... луковая розочка. Красивая, но... смердящая.

Начинаю озадаченно хмуриться.

Боже, что он вообще несёт?

— Послушайте, Ваше Высочество... — со вздохом начинаю я.

— Это ты меня послушай, Майя, — перебивает он, оборачивая меня в кольце своих рук, словно куклу. — Ещё раз выкинешь чего-нибудь подобное, и я сделаю то, что тебе не понравится.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я уже собиралась выдать резкую фразу, но, когда взгляд опустился чуть ниже, слова застряли в горле.

На левом боку Рейнарда темнел неровный разрез, будто обожжённый изнутри.

Принц сразу понял, куда я смотрю. Его лицо потемнело, взгляд стал тяжёлым. Он оттолкнул меня за плечо, отвернулся и пошёл прочь.

Несколько секунд в ступоре смотрю ему вслед.

Он такой странный... Точно с головой не в ладах.

Опомнившись, тяжело вздохнула и зашагала вдоль палаток.

Мои жалкие попытки залечивать раны воинов выматывали настолько сильно, что становилось тяжело дышать. Ненавистный принц прав, я не целитель, моя магия направлена на разрушение, а не на созидание.

В какой-то момент я поняла, что если продолжу в том же духе, то упаду без сил. Стиснув зубы, я отказалась от затеи с исцелением и просто принялась помогать лекарям. Носила воду, перевязывала раненых, поднимала тяжёлые тела с носилок, стирала кровь с рук и лиц.

Лекари смотрели на меня с обожанием. Их можно понять: далеко не каждый воин решается ступить сюда добровольно. Для большинства лекарские палатки хуже любого поля боя. Повсюду стонущие раненые, горячий пар от котлов с водой и смрад свежих перевязок.

Но меня это не пугало. Я помогала каждому, кто тянул ко мне руки, и одновременно прислушивалась к разговорам.

Местный персонал шёпотом обсуждал ход войны и, конечно же, Рейнарда. Для них он был не просто командиром, а символом надежды. Слушать хвалебные оды чёрному дракону было невыносимо, и в какой-то момент я отключилась от общего эфира, полностью погрузившись в работу.

К вечеру у меня ныло всё тело, пальцы сводило судорогой, глаза резало от усталости.

Я вышла из лекарского крыла и сразу же направилась в сторону реки.

Нужно слить энергию. Я хоть физически измотана, внутри меня по-прежнему кипит тьма, жаждущая выплеснуться.

Руки тряслись, когда я опускала их в ледяную воду.

— Вот ты где, луковка.

Резко обернувшись, вижу перед собой замершего Рейнарда.

Хмурый, полуголый. Взирает так пристально, что ледяные мурашки бегут по спине.

— Чего тебе?

— Пошли.

— Куда?

— Ко мне. Будешь шить мне одежду.

Я вскинула бровь, не веря услышанному.

— Считаю до трёх, — его голос стал тише и опаснее. — Не пойдёшь, сам понесу.

— Я не умею шить, — отрезала я, резко поднимаясь на ноги.

— Думаешь, меня это волнует?

— Неужели дела у наследного принца настолько плохи, что нет даже личной модистки? — с сарказмом выдавливаю, отступая назад.

Пятка скользнула по камню, ледяная вода обожгла ступню, заставив поморщиться.

— Да, луковка. Именно так.

Его губы искривились в хищной улыбке.

Секунда. Другая. Третья.

Я рванула в сторону, но не успела сделать и двух шагов, как его сильные руки сомкнулись на моей талии. Воздух вырвался из груди, и мир перевернулся вместе со мной.

Глава 33

Не успеваю опомниться, как Рейнард уже притащил меня в своё логово, бросив прямо в ворох тканей.

— Берись за шитьё, луковка, — насмешливо говорит.

Озираюсь и, видя на