Проклятье берсерка или Чужая невеста - Александра Неярова

Воины замолчали, когда Мэрек вернулся вместе с Лией, и кивнули ей в приветствии. Она насчитала всего восемь человек, но помнила, что их больше. Остальные из отряда сейчас охраняют лагерь, и Сверра с Кордоном тут тоже не было.

– Ну, чего расселись? Самую вкусную миску деве! – Скомандовал светловолосый воин с косами и предложил Лии сесть поближе к костру.

Разговоры возобновили, сначала чувствовалось напряжение, но потом оно сошло на нет. Викинги по очереди принялись рассказывать различные истории из своей жизни, про военные походы и смешные. Лия больше слушала, чем участвовала в обсуждениях, ела свою порцию похлёбки, сегодня её приготовили из зайчатины, и получилась она божественно вкусной!

А потом Лия заметила, что рука Мэрека выше запястья перевязана грязным бинтом, и предложила посмотреть. Хотелось как-то отблагодарить воина за то, что он вытащил её к очагу. Мужчины скрасили её одиночество, не то сидела бы сейчас одна в холодном шатре и мучила себя невесёлыми мыслями.

– Да что вы, ерунда, – отмахнулся блондин. – Это меня в последней схватке зацепило, она уже почти зажила так что всё нормально, не нужно беспокоиться.

Но Лия настояла. И Мэреку пришлось уступить, он подвинулся ближе к девушке и, закатав рукав плаща, протянул свою руку.

– Судя по времени... гм, моего похищения, с вашего последнего сражения прошло уже больше двух или даже трёх недель, – подытожила она, разматывая бинт, под которым ожидаемо скрывали воспалённую гнойную рану. Края её бугрились и от раны исходил едва уловимый зловонный сладковатый запах. А краснота уже поднималась дальше выше к плечу. – Ваша так называемая «ерунда» заживать и не собирается, в ней глубоко сидит яд. Разве не замечали, что за эти дни ваши силы медленно уходят?

– Ну… – Мэрек поднял здоровую руку и взъерошил косы на затылке, пытаясь скрыть неловкость. Какому воину окажется приятно признаваться в своих слабостях? – Есть немного.

– Ты почему нам не сказал? А если бы так кони двинул в дороге?! – толкну его товарищ в плечо.

– Да думал само пройдет. А нет, так как вернёмся в Нирландию покажу вельве нашей, уж она вылечит, – пожал плечами он.

– Дурень ты, – остальные осуждающе покачали головами.

– Дайте мне теплой воды, – прервала их препирательства Лия.

– Обычной воды? Может браги? – удивлённо переспросил темноволосый мужчина со шрамом на виске, который сидел слева. – Вы же собираетесь вскрыть рану и прочистить?

– Нет. Обычной воды, пожалуйста, – Лия подняла голову и увидела, что на неё все смотрят с недоумением. Вздохнула и добавила как можно серьезнее: – Поверье, я знаю, что делаю.

После этих убедительных слов ей тут же предоставили желаемое. Если бы она знала, чем это всё обернётся... Но она не знала. Лия отвинтила крышку бурдюка и смочила чистый кусок бинта, и приложила его к сердцевине воспаления. Воскресила в памяти, что она в прошлый раз делала и чувствовала, когда пришлось промывать ужасные ранения Сверра от когтей тварей Безмолвного перевала.

Прикрыла веки и ощутила вокруг себя потоки природной энергии. До этого Лия тоже видела её, но не стремилась управлять. Просто танцевала в озёрной воде под зовом луны и бесполезно рассеивала. У неё не было наставника, кто мог бы обучить использовать энергию правильно.

Внутренняя сила Лии притягивала потоки, они с радостью откликнулись и заластились к её коже, вода в этом деле служила проводником. Природная энергия впитывалась и смешивались с её жизненными силами, и она направила энергию в рану. Выжгла яд из крови и заражённых сосудов с тканями, Мэрек едва слышно застонал и хотел выдернуть руку, но Лия удержала. Потом спасибо скажет.

Глаза Лии были по-прежнему закрыты, она видела внутреннем зрением, как нарастают молодые здоровые клетки, как восстанавливается кожа мужчины, и гнойная рана исчезает.

– Ничего себе магия! – Кто-то из воинов поражено воскликнул, и Лия распахнула свои глаза.

На её лбу выступила испарина, дыхание сбилось от усердия, а грудная клетка тяжело вздымалась. И не держись Лия крепко за уже здоровую руку Мэрека, не могла сказать наверняка, что не свалилась бы без сил. Всё-таки ранение с застарелым действием яда оказалось сложным для неё. Опыта у неё мало.

– Спасибо, – пробормотал Мэрек смущённо.

Лия оглянулась и только сейчас поняла, что все собравшиеся у костра смотрят на неё с огромным удивлением и каким-то трепетом или… благоговением?

– Девочка, – прокаркал самый старший на вид мужчина из всех, другие звали его Хаук, что в переводе означало ястреб. Он вдруг попросил: – А расскажи-ка нам о себе. Откуда ты родом будешь?

Лия рассказала. О своей деревне за Безмолвным перевалом, о приютившей её семье. Как любила охотиться и не забыла объяснить воинам про завет Первых предков –про дичь.

– Насколько помню, – начал Хаук, его возраст выдавала серебристая седина на висках, – такие древние традиции в духе племён кёльдов.

– Кёльдов? – переспросила Лия взволнованно, она никогда не слышала этого слова. – Я мало что знаю о своём происхождении. Родную мать практически не помню. Лишь её звонкий голос и нежные руки, когда она учила меня маленькую заветам предков, а потом… ничего. Как отрезало. И новая семья.

– Да, старожилы зовут так у нас народ лесных шаманов.

– Племена кёльдов жили обособленно на южном континенте. Они не признавали ничью власть, поклонялись богине Луны и Ночи. Их сила была невероятной – её называли Огнём Жизни. Им подчинялась сама природа, – рассказывал викинг.

– Жили? Почему… вы говорите о них в прошедшем времени? – Лия вся подобралась, сердце за грудиной сжалось от тревожного предчувствия.

Воины странно переглянулись, и она ощутила, как по её спине пробежал неприятный холодок.

– Лия, понимаете… – Мэрек смахнул мешавшие косички с лица, почему-то ему было сложно протолкнуть из враз пересохшего горла последующие слова. Не позволяла надежда, которая горела в синих глазах невесты конунга. Но он заставил себя и осторожно проговорил: – Народ кёльдов перебили пару десятков лет назад. Они… не захотели подчиняться. Воспротивились перейти под руку Якоба и отдать свои земли. Им предлагали уйти, но…

– …они выбрали бой и смерть? – Закончила за него Лия севшим до хрипа голосом. Пальцы до побеления в костяшках сгребли ткань штанин, она уже